Почему у него пальцы шевелятся?

Я вынырнул из небытия и с ужасом наблюдал, как медленно разжимаются кулаки Гари. Наверняка непроизвольный спазм. Но все равно страшно. Особенно если учесть, что прошло не менее пятнадцати минут с того времени, как…

Пальцы перестали шевелиться. Я осторожно взглянул на него. Он лежал на полу лицом вниз, из шеи торчала бутылка — словно абстрактная скульптура. Кровь все еще текла из раны, смешиваясь с проявителем, и образовала лужу под его вытянутыми руками. Никаких признаков жизни.

Пятнадцать минут. Неужели я сидел здесь так долго?

Пятнадцать минут. Четверть часа назад я был идеальным американцем: трудолюбивым, честным налогоплательщиком, воспитывающим детей, выплачивающим по закладной, при двух машинах и золотой кредитной карточке, которой регулярно пользовался. Представитель высокооплачиваемого слоя. А теперь…

Теперь… пустота.

И на это даже пятнадцати минут не понадобилось. Всего пять секунд с того момента, как я схватился за бутылку.

Может ли все, что ты строил — все твои семейные и профессиональные устремления, — исчезнуть за какие-то пять секунд? Неужели так легко уничтожить нечто такое прочное и сбалансированное? Только что идеальный гражданин, через секунду.

Убийца? Я?

Кровь на моих губах уже засохла. Бежевый шотландский свитер стал мокрым, алым. Как и мои брюки хаки и кроссовки. И хотя я был в глубоком шоке, хотя все еще был не в состоянии осознать, что же такое случилось, и смотрел на Гари, на его застывающее тело, не веря собственным глазам, на место шоку и ужасу начала приходить ясность. И в эти моменты ясности я мысленно проигрывал сценарий, который сложился в моей голове. Сценарий, который начнет развиваться, если я пойду в полицию. Или, хуже того, полиция наткнется на очень мертвого Гари.

Как я буду каяться! Вставай. Звони 911. Расскажи все копам. Очистись от позора. Смирись с катастрофой.

Но. Но. После того как я во всем признаюсь, где я окажусь? В тюрьме Коннектикута, возможно отбиваясь от приставаний какого-нибудь бегемотистого психа. Даже если мне удастся как-то увернуться, я все равно буду покрыт позором, презираем (не говоря уже о том, что изгнан из адвокатуры). И мне придется отсидеть. И немало.

После освобождения, когда я уже буду пожилым человеком, мне не разрешат общаться с моими сыновьями (Бет, разумеется, давным-давно со мной развелась), я буду жить в арендованной комнатке над старым гаражом в Стамфорде и остаток дней заниматься раскладкой книг в какой-нибудь общественной библиотеке. Адам и Джош откажутся разговаривать со своим отцом, бывшим заключенным.

К чертовой матери все исповеди. Думай. Думай, как выкрутиться из этой ситуации. Ты ведь, в конце концов, юрист.

Глава вторая

Мне слегка повезло — я нашел ванную комнату. Дверь в нее была спрятана между стиральной машиной и морозильником. Допотопный унитаз и душевая кабинка, которая выглядела так, будто ее в последний раз мыли в 1989 году. Все помещение было завалено наполовину пустыми банками с краской, бутылками со скипидаром, засохшими малярными кистями и роликами и прочей ерундой, обычно остающейся после ремонта. Меня грязь не беспокоила. Я почувствовал большое облегчение, обнаружив, что в подвале имеется работающий душ. Это означало, что мне не придется идти наверх в окровавленной одежде и оставлять кругом кровавые, богатые ДНК следы по всему дому.