– Креститься надо, когда кажется.

Васька Кот, стоящий рядом, злорадно расхохотался.

– Артисты будто медом помазанные. Ты посмотри, наши роем вокруг них вьются. А Лизавета, а Лизавета… Елизавета, что с вами случилось?

– Влюбилась!

Пароход оставлял за собой километр за километром, приближаясь к той заветной точке, где намечена была стоянка. Место это называлось – Красный Куст. А вечер катился по собственным накатанным рельсам. Где-то в час Егор сказал, что идет спать.

– Вас проводить? – спросил он Лизу, – или вы остаетесь!

– Иду!

У нее екнуло сердце. Вдруг он захочет ее обнять или предложит подышать на верхней палубе. Она на все была согласна. Но Егор сыто улыбался и засыпал на ходу. Единственное, что он сделал, так это еще раз уточнил, когда начнется конкурс.

– После совещания!

– Выспаться успею!

Лиза была разочарована, но одновременно и довольна. Она мысленно посматривала на Егора, как на свою еще не приватизированную собственность и была рада, что он возвращается к себе в каюту один. Засыпала она тревожным, но счастливым сном.

Собрание пайщиков

– Тишина. Слышно, как поет жаворонок. Залив сочно усиливал звуки и порой начинал насмешливо их повторять. Широкое пространство воды свежо и влажно пахнет большой душистой водой и чистотой. Красиво!

Она вспомнила непонятное ночное происшествие глухие звуки в тумане и подумала, что оно могло ей ночью привидеться.

Лиза быстро собралась и вышла на завтрак. Она поискала глазами Егора, но его нигде не было. Банковский народ медленно подтягивался. Лица были помятыми и сонными, и только кое у кого влажно блестели глаза. Похмелиться наверно успели. За столом собрались почти все руководство банка за исключением начальника охраны Муромца и Цезаря. Поглощающий с аппетитом овсяную кашу председатель совета директоров Демьян Петрович ни к кому конкретно не обращаясь, спросил:

– Во сколько начало собрания?

– В девять тридцать!

– А где Цезарь, еще спит?

Краснянская и Семигина многозначительно переглянулись. Васька Кот закашлялся. Демьян Петрович оглядел стол строгим взглядом.

– Что, до самого утра были посиделки?

В это время появился начальник охраны Муромец, склонился к Ваське Коту и что-то зашептал. У того испуганно забегали глаза.

– Что за тайны Мадридского двора, говори громче! – приказал Демьян Петрович. Однако Муромец не стал оглашать громкоговорителем принесенную весть и склонился к председателю совета директоров. Лиза расслышала, что он сказал:

– Цезаря нет в каюте!

– То есть!

– И на пароходе нет!

– А где же он?

Вопрос повис в воздухе. У сидящих за столом кусок застрял в горле. Они недоуменно смотрели на начальника охраны. Это его обязанность охранять и знать, где в данный момент находится директор банка. А он не мог ответить на такой простой вопрос. Прокол был его.

– Ищем! – все что смог он ответить, – но вы пока об этом никому не говорите.

– Говори, не говори, а через полчаса ему докладывать! – сказал Демьян Петрович, – или ты что-нибудь другое думаешь, похуже.

Муромец недовольно покосился на свое протеже Лизу и сказал:

– Вчера я сам, вы же знаете, проводил вас и его до каюты и он лег спать. Моя каюта рядом. Один ключ на всякий случай у меня, второй у него. Выпил он не так чтобы и много.

– Да уж! – подтвердил Демьян Петрович таким тоном, что его слова можно было истолковать двояко.

– Я сам каюту закрывал, – сказал Муромец.