– Ваня, этот подонок хозяйственник, вчера во время танцев, когда мне с сердцем было плохо, снял ее с меня. Ты же помнишь, я утром цепочку не одевала и даже не вспомнила о ней.

Била она грамотно. Взывать к памяти мужа, у которого с утра болела похмельная голова, было бесполезно.

– Ты почему мне не сказал, что у меня пропала цепочка? Тебе не кажется, что нас с тобой хотят подставить и выкинуть из банка? Ты, проверял, конверт на месте? Где директор банка? Почему на пароходе бардак и никто отвечать за это не хочет? Кто доверил розыгрыш призов этой молодой девочке, Елизавете? Тебе не кажется, что и тебя и меня хотят выбросить из розыгрыша? Чего молчишь?

– А почему Клим так долго не открывал? – глуповато спросил Федя Галушкин, – надо у него в шкафах проверить, не спрятана ли где живая рыба? На конкурс…

– Какая рыба? – взревел Ваня и полез медведем на Федора Галушкина. – Ты не уходи от ответа!

– Пошли домой! – приказала ему супруга, – нечего цирк устраивать. – Она пропустила вперед мужа, а когда выходила, успела прижаться бедром к Климу. Когда все вышли, Клим громко спросил:

– А дверь кто мне восстановит? Ты Федя?

Муромец постарался загасить готовое вновь вспыхнуть пламя ссоры.

– Хватит, хватит, накуролесили, хоть пьяные были бы, а то трезвые. Разошлись! Разошлись! – уходил он последним.

По пути Катерина Вольфовна, прежде чем свернуть к себе, громко, так чтобы всем было слышно, сказала:

– Лизонька, я к тебе еще спущусь, уточним до конца условия конкурса. Я теперь сама буду в жюри и в комиссии.

Когда Лиза осталась одна, ее догнал Муромец. Он взял ее под руку.

– Ты молодец, правильно поступила, что увела эту дуру к себе.

– А она и была все время у меня!

Муромец даже остановился. Потом одобрительно покачал головой.

– Пожалуй, сработаемся с тобой. Эта дуреха на столике забыла и пудреницу, хорошо я вовремя заметил. На, передай ей. Здесь таких больше ни у кого нет.

У Лизы в руках оказалась красивая безделушка, которая утопила бы окончательно любвеобильную даму. Хотя… Лиза закрылась у себя в каюте и попробовала привести мысли в порядок.

Итак, она, которая решила не вступать в банке ни в какие коалиции и группировки, оказалась на второй неделе работы втянутой в одну из них. Она была на той стороне, которая с презрением взирала на верхушку банка, на стороне Клима. Каким боком ей это выйдет? И посоветоваться то не с кем! Разве что с матроной! Она глянула на часы. Стрелки подбирались к двум часам. Так она и на обед не успеет.

Первый клев

– Я слышала розыгрыш нашего приза назначен на восемь часов вечера!

– Демьян Петрович, сказал в восемь будем разыгрывать, – подтвердила Лиза.

– А можно мне номер поменять?

– Какой номер? – не поняла Лиза.

– Мой номер! Я по списку тринадцатая. Я никогда ничего не выигрывала, а тут еще и номер несчастливый. Не знаю вот, к кому обратиться. Меня Олей звать.

– Наоборот! – постаралась успокоить ее Лиза, – я бы с вами с удовольствием поменялась номерами, но список теперь у ответственной по проведению конкурса, у Екатерины Вольфовны.

– У Екатерины Второй?… – рассмеялась Ольга. – Нет, к ней я не пойду!

Господи, как же быстро разлетаются слухи в маленьком коллективе. Не успел разгореться скандал, как весь банк уже об этом знает.

Быстро пообедав, Лиза вышла из обеденного зала. Внутри парохода никого не было, кроме редкого обслуживающего персонала.