Но солдата, к счастью, больше интересовал «роллс-ройс».

— Хорошая машина, — сказал он. — Твоя?

— Увы, нет, — ответил Харальд. — А вот мотоцикл мой. — Он показал распорку от «Хорнет мота». — Это для коляски. Пытаюсь ее починить.

— А-а-а… — Лео не выказал ни малейшего недоверия. — Я бы тебе помог, но в технике ничего не понимаю. Я только в лошадях разбираюсь.

— Понятно, — кивнул Харальд.

Прозвучал свисток.

— Ужинать пора, — сказал Лео. — Рад был с тобой поболтать. Надеюсь, еще увидимся.

Он встал на ящик и вылез из окна. Из-за «Хорнет мота» вышла побледневшая Карен.

— Только этого нам не хватало!

— Ему просто хотелось поговорить.

— Упаси нас бог от приятелей-немцев!

Харальд посмотрел на крыло, с которым она возилась.

— Я наклеиваю на прорехи заплаты, — объяснила Карен. — Потом покрашу.

— Откуда у тебя брезент, клей, краска?

— Из театра. Пришлось построить глазки рабочим сцены.

— Браво! — Вот ведь повезло рабочим сцены! — А ты вообще что делаешь в театре?

— Разучиваю главную партию в «Сильфидах».

— И будешь ее танцевать?

— Нет. Два состава уже есть, так что я понадоблюсь только в том случае, если обе исполнительницы заболеют. — Она взглянула на часы. — Мне надо появиться дома к ужину, но потом я вернусь.

Харальду всегда становилось грустно, когда Карен уходила. Как бы он хотел проводить с ней целые дни. Наверное, поэтому люди и женятся. Женился бы он на Карен? Конечно. Говорят, после десяти лет брака люди устают друг от друга. Нет, ему Карен не наскучит никогда!

— О чем это ты задумался?

Харальд покраснел:

— О будущем.

Она посмотрела ему в глаза:

— Нам предстоит полет через Северное море. Девятьсот пятьдесят километров без посадки. Так что у нас с тобой сейчас одна задача: сделать все, чтобы эта колымага не развалилась на полпути.

Она подошла к окну, встала на ящик, вылезла на улицу и ушла. А он занялся «Хорнет мотом». Гайки и шурупы лежали там, где он их оставил. Харальд присел на корточки у шасси, поставил распорку и стал ее прикручивать. Но не успел он закончить работу, как вернулась Карен. Харальд радостно улыбнулся, но она была чем-то расстроена.

— Что стряслось? — спросил он.

— Звонила твоя мама.

— Черт! — разозлился Харальд. — С кем она разговаривала?

— С моим отцом. Он ей сказал, что тебя здесь нет, и она, кажется, ему поверила. А еще плохие новости, — вздохнула Карен. — Об Арне…

Харальд вдруг понял, что за последние несколько дней почти не вспоминал о брате.

— Что с ним?

— Он… он погиб.

Харальд не поверил собственным ушам.

— Погиб? Быть такого не может!

— В полиции говорят, что он покончил с собой.

— Почему?!

— Он боялся, что его будет допрашивать гестапо. Так командир Арне сказал вашей матери.

— Боялся гестапо… Боялся, что не выдержит пыток? Он покончил с собой, чтобы спасти меня… Так ведь, да? — воскликнул он. — О, боже! Все это ради меня…

— Наверное… — прошептала она.

— Господи! — зарыдал Харальд. — Какой ужас!

Карен нежно обняла его, положила его голову себе на плечо.

— Бедный брат… — горестно прошептал Харальд.