|
- Дитя мое, - сказал Аллан, - смело говори по-русски. Ничего, кроме слов "Ельцин" и "Горбачев", я не пойму! - Мамулечка, - затараторила Маша, - поди скажи Аркадию, он не разрешает взять мне десерт, скажи ему - это нечестно. - Ябеда-корябеда, - отреагировал Аркадий. - Мать, она выдала тебе только часть информации. Я не разрешил ей в четвертый раз взять взбитые сливки. И не подумай, что я забочусь о ее фигуре, здесь уже ничего не поделать. Но ведь ее прошибет поносус вульгарис. Будет стонать и охать. - О, как приятно видеть столь трогательную заботу брата о младшей сестре, - произнес тонкий голос. - Они ухитрялись спорить даже тогда, когда Машка еще не умела говорить, - вздохнула я и вдруг поняла, что что-то здесь не так. - Как вы здорово говорите по-русски! - заорала, как всегда, во весь голос Маша. - Мамулечка, она говорит по-русски ну прямо как мы! - Что же здесь удивительного? - сказала Жаклин. Я ведь русская, девичья фамилия моей матери Коновалова. Сейчас все эмигранты прикидываются князьями, а я признаюсь честно - моя мама была простой девчонкой из деревни, просто Галька Коновалова. - А как же вы оказались в Париже? - заинтересованно спросила Маша. - Во время войны моя мать попала в оккупацию, - охотно ответила Жаклин, - а после побоялась вернуться в Россию. Скиталась сначала без денег, жилья и работы, потом устроилась судомойкой в один богатый дом. Ну а дальше все пошло, как в сказке. Богатый хозяин увидел бедную служанку, полюбил ее и взял в жены. Так что я - дитя любви! - Вы великолепно владеете русским языком, - сказала я, - практически без акцента. - Мать настояла на том, чтобы в доме было два языка, - пояснила Жаклин. - Она говорит, что, чем больше знаешь, тем лучше. - Ваша мать жива? - спросил Аркадий. - Да, слава Богу. Может быть, вы выберите день и придете к нам в гости? Она будет очень рада поговорить с русскими. Ностальгия, знаете ли, типично русская инфекция. Мать усердно смотрит вашу первую программу телевидения и обожает все русское. А может быть, вы одолжите нам на пару дней ваших молодых? Мы бы устроили неделю русско-французской дружбы: наша дочь и ваши дети. Это было бы чудесно. Не правда ли, Яцек? Муж Жаклин оторвался от бокала с коньяком: - Да, да, дорогая, все, что хочешь! - Правда, он прелесть? - умилилась Жаклин, - Все, что ни скажу, - на все один ответ: "Да, да, дорогая!" А что ему отвечать, когда он нищий поляк, а все деньги у меня? Да нет, не волнуйтесь, польский, конечно, походит на русский, но Яцек не понимает ни слова, потому что он идиот. - И она громко засмеялась. Тут только я поняла, что Жаклин совершенно пьяна. Яцек подошел к ней. - Пойдем, дорогая, нам пора выпить по чашечке крепкого и сладкого кофе. - Да, - неожиданно покорно закивала Жаклин, - кофе - это прекрасно. За окнами совершенно стемнело, слуга зажег торшеры. Мягкий полумрак смягчил краски, сделал лица присутствующих моложе. Легкий хмель кружил мне голову - вкусный джин, прекрасное вино... Все вокруг показались мне необыкновенно приятными людьми, слегка резкими на язык, но милыми и приветливыми. Стены библиотеки уютно поблескивали корешками книг. Аркадий, Оля и Маша разглядывали альбом Босха, Наташка и Жаклин щебетали о чем-то на диване. Яцек угощал Аллана сигаретой. Андре тихо вязала в кресле. Андре!.. Андре подняла глаза от вязания и с нескрываемой ненавистью и злобой поглядела на Жана, Взгляд этот, явно не предназначенный для посторонних, поразил меня какой-то детской яростью. В мирной комнате повеяло грозой. Мимо моего лица большой черной птицей пролетела ненависть. Если бы взглядом можно было убивать, Жан свалился бы замертво около бара с коньяками. |
