— Тех шин, которые они ищут, они у нас не найдут Их уже нет. Помнишь тот день, когда у нас была вечеринка с сюрпризом? Я тогда ненадолго отъехал тоже помнишь? Я долго думал, как понадежнее замести следы, и в конце концов понял, что единственное, что я не учел, — это чертовы протекторы. Я заменил резину на бриджстоунскую, которую снял с «хонды эксел». Ха-ха! Старый Пьюти думает, что он очень дошлый мужик! Но куда ему до меня?!

«Ну что ж, ладно, вот и все».

— Диспетчерская, это шесть-ноль-пять, принято?

— Шесть-ноль-пять, слышу вас. Как дела?

— Десять-двадцать-четыре. Ферма О'Брайена.

— Что можете доложить, Бад?

— Доложить нечего, дружище. Nada, цильх, ноль. У вас ничего новенького?

— Вообще ни черта нет хорошего. Никто ничего не нашел. Сплошное огромное разочарование. Так что поезжай домой, Бад.

— Спасибо. Десять-четыре. Я отключаюсь. Отбой. Бад выключил рацию. За две недели он подружился с диспетчером, отставным шерифом из графства Тиллмэн, таким же старым волком, каким был сам Бад.

Подружился в том смысле, что пытался своими сообщениями доставить ему такое же удовольствие, как себе, лейтенанту Гендерсону или полковнику Супенскому. Но никакого удовольствия ни он, ни другие им не доставили. Объединенные полицейские силы за две недели проверили в южной Оклахоме четыре тысячи адресов и осмотрели четыре тысячи «теист», «хонд» и «ниссанов» подходящих моделей. На восьмистах из них оказались гудьировские покрышки; опрашивали каждого владельца такой машины. Некоторых отпускали сразу, других приходилось расспрашивать дольше. Четырнадцать человек были взяты под стражу, но это ничего не дало следствию. В то же время при обходе адресов по полученному списку отрядами объединенных полицейских сил и OSBI было выявлено около двухсот числившихся в розыске владельцев соответствующих машин. Хотя это нисколько не помогло делу, тем не менее лейтенант Гендерсон сказал, что операция позволила передать в руки правосудия двадцать восемь сбежавших из тюрьмы преступников.

Сам Бад посетил за две недели более двухсот тридцати домовладений в пяти графствах южной Оклахомы, исколесив там все проселочные дороги и работая по двенадцать, четырнадцать, а иногда и по шестнадцать часов в сутки. Иногда у него уже не было сил возвращаться домой, и он урывками спал в мотелях, укрывшись какими-то тряпками. Однажды он поступил еще проще: завернулся в спальный мешок и уснул под навесом на открытой охраняемой стоянке. Так хорошо, как в тот раз, он не спал никогда в жизни.

Бад попытался обдумать происшедшее, пока ехал в Лотон. Он решил включить радио и подумать, что должно быть следующим шагом, если, конечно, существовал следующий шаг. Проклятый Лэймар хитер, как прожженный политикан. Его мозги работают только над тем, как бы половчее нарушить закон, при этом его не сдерживают никакие моральные соображения. Для него нет внутренних запретов. С такими мозгами, как у него, Лэймар мог бы стать отличным врачом или адвокатом. Но весь свой талант он растратил на то, чтобы придумать, как совершить преступление и удачно скрыться. Конечно, он не был гением преступного мира, как расписывало его телевидение. Лэймар не был, конечно, рафинированным космополитом и знатоком французских вин, но его умственные способности явно выше среднего уровня, хотя и не намного. Он просто очень смышленый парень. Бад включил станцию новостей. Передавали новости о том о сем. Сначала рассказали, что происходит в мире, потом сообщили, чем занят сегодня президент, а закончили сплетнями о деятельности совета Оклахома-Сити за прошедший день.

Дождался Бад и плохой новости.

«В Лотоне представители дорожной патрульной полиции и OSBI объявили о снятии усиленного наблюдения на дорогах и отзыве сети постов, выставленных для поимки Лэймара Пая и его банды, повинных в вооруженном грабеже 16 мая сего года в Уичито-Фоллс, штат Техас, и перестрелке, возникшей в ходе этого ограбления.