|
ЖЕНЯ ДОРОШ Анна Васильевна Максимовская, классный руководитель 7-го класса средней школы N 66 города Краснодара, не узнавала своих воспитанников. Суровое военное время сделало их не по годам серьезными, взрослыми. Особенно среди ребят выделялся Женя Дорош. Обычно живой, озорной мальчишка, он теперь после уроков спешил на поле. Наравне со взрослыми работали семиклассники на полях родного колхоза. Женя очень любил лошадей. Не случайно во время летних каникул он возил на линейке председателя колхоза Василия Никифоровича Овчинникова. В поле выезжали рано, а возвращались затемно. Часто Василий Никифорович спрашивал, не устал ли Женя ездить с ним по полям и дальним делянкам. Нет, не уставал четырнадцатилетний паренек, гордился тем, что помогает взрослым, родному колхозу. …К Краснодару приближался фронт. Далеко в ночи полыхали зарницы… 7 августа рано утром Женя, как всегда, собирался идти на работу. Неожиданно появился Василий Никифорович, который сообщил страшное известие: немцы под Краснодаром! Василий Никифорович уходил к партизанам. Женя просил мать отпустить его с Овчинниковым. Анна Сафроновна и слышать не хотела: мал еще. Тогда председатель поручил Жене важное дело: перепрятать в надежное место документы, которые не успели вывезти из правления. Самые важные спрятать, остальные — сжечь. Василий Никифорович дал Жене револьвер, просил быть очень осторожным с оружием и использовать только в крайнем случае. Вместе с друзьями Женя бросился в правление колхоза. Задание выполнили быстро. Возвращаться надо было мимо здания школы, где уже расположились оккупанты. Ненависть охватила сердце Жени. Вот он, враг, напавший на его Родину, вот они, фашисты, от рук которых погиб старший брат… Женя стрелял по врагам, боясь единственного: промахнуться. Он попал три раза. Промахнулся — два. И две пули не успел выпустить — подбежавшие гитлеровцы выбили из рук Жени револьвер. Его били прикладами, ногами; спрашивали, кто послал убить офицера, что знает о партизанах, где взял оружие. Но мальчик молчал. 10 августа измученного, обессиленного, его вывели на школьный двор. И снова пытки. И снова молчал юный патриот. В ярости гитлеровские палачи штыками закололи Женю во дворе родной школы. Это произошло в августе 1942 года, шел первый месяц оккупации Краснодара. Похоронили Женю там же, рядом со зданием старой школы бывшего села Калинино, пригорода Краснодара.
9. Б Е Г Л Е Ц Я вырвусь на свободу — Покуда не убили! Ну а убьют — за смертью Свобода ждёт меня!
О.Верещагин. Волнение моря — ноль. Нижняя облачная кромка — пятнадцать метров, мачты вспарывают её. Температура — +3 градуса Цельсия, Чёрное море, 120 миль к востоку от Варны. Серое вытянутое лезвие крейсера "Лэйк Эри" вспарывало тяжёлую гладь моря — крейсер выжимал тридцать узлов. Палуба была пуста — казалось, могучий военный корабль движется сам по себе, и ничто не говорило о том, что за бортом, за перегородками, за стенами надстроек идёт напряжённая боевая жизнь. Русские подлодки из эскадры "Три адмирала" (1.) могли появиться в любой момент, а гибнуть в ноябрьской воде даже в Чёрном море — радости мало. И едва ли не опасней подлодок были прятавшиеся в болгарских скалах ракетные катера гайдуков… Крейсер "слушал" воздух и воду чуткими приборами, готовый в любую секунду обрушить на врага всю свою мощь… …В форпике "Лэйк Эри" качка ощущалась сильнее всего. Гул воды, рассекаемой острым носом, слышался здесь, как звонкие удары, перемежаемые змеиным шипением — вошедшему в форпик казалось, что он находится внутри огромного раскачивающегося барабана, а духота и запахи усиливали неудержимые позывы на рвоту. Стороннего наблюдателя ужаснула бы мысль о том, что можно тут остаться хоть на одну лишнюю минуту — казалось, что входишь в ад. |
