Я сложил руки на груди и нагло улыбнулся.

— Боишься? — с превосходством спросил Боярский.

Уверенно делаю несколько шагов вперёд, чем сокращаю расстояние между нами вдвое.

— Ещё вопросы?

Он поджал губы, пристально всматриваясь в моё лицо.

— Я тебя запомнил. Тебя ждут большие неприятности, — с нескрываемой угрозой произнёс он.

— Нда? — удивлённо приподнимаю бровь. — Ну я тоже подожду, пусть приходят. А сейчас: покинуть помещение.

Парень, максимально пристыжённый и посрамлённый, с позором бежал с поля словесной баталии. Пристыжённый и посрамлённый.

— Каналья, тысяча чертей! — не удержался я, и плевать, что никто не поймёт.

Мы подошли к девушке, приходящей в себя. Момо ожидаемо мялся за моей спиной, я же спросил:

— Как состояние?

Но вместо ответа получил:

— Зря ты его разозлил. Он из рода Боярских.

— Я знаю, — кивнул.

— Он устроит тебе много проблем, — настояла Соня.

Я чуть задумался, пытаясь поставить этого умника в список своих проблем. Мажорчик, по уровню исходящей от него угрозы, оказался в самом низу, сразу после доктора. Свою семью он не задействует, всё же Род Основателей — это не баран чихнул. Наш маленький конфликт ниже их достоинства. Разве что своих друзей привлечёт… Ну и флаг ему в руки.

— Не страшно. У меня есть друг Момо. Видишь? — я указал на названного парня. — А в сравнении с ним вообще ничего не страшно.

Шутка не прошла. Соня смерила меня холодным взглядом, тоже выражая сомнения в моём психическом здоровье, и, гордо вскинув голову, удалилась. Даже спасибо не сказала.

— Ты неправильно с ней говорил, — проворчал Момо. — Слишком… неправильно.

Я хмыкнул:

— Ой, чья бы корова мычала. Всё, пошли отсюда. Я хочу есть.

Однако моим планам вновь не суждено было сбыться. Стоило нам выйти на улицу через задний вход, как рядом оказался персонаж. Уже стемнело, но в свете, идущем от окон, он был хорошо виден. Внешне типичный одарённый — высокий и хорошо сложенный. Лицо молодое, застывшее в выражении хмурой серьёзности. Парень будто жил в своём, собственном нуарном фильме: куртка с высоким воротником, дождь, порывы ветра, играющие с волосами. Не хватало ему только шляпы и сигареты.

— Минакуро Като? — обратился он прямо ко мне.

От него за километр несло полицейским. Юстициарием в нашем случае. Бронс обещал полную безопасность со стороны своего ведомства, но я не стал делать поспешных выводов. Я, с момента вступления в род Минакуро и до сегодняшнего вечера, ещё не успел сделать ничего не законного. Пока не успел.

— Да, это я, — кивнул.

— Мы можем поговорить? У меня есть несколько вопросов.

Я глянул на его куртку, скрывающую родовой герб. Он закрылся ещё плотнее:

— Я всё расскажу, но наедине.

Я обернулся к толстячку:

— Момо, пока. Увидимся ближе к ночи.

Тот кивнул, а меня посетила мысль, что он сегодня вечером, смакуя пережитые моменты, будет заниматься… Нет, не хочу даже думать в этом направлении.

— Я не против поболтать, — обернулся к молодому законнику, — но очень хочу есть. Совместим?

— Приемлемо, — кивнул тот.

Мой спутник ориентировался в городе отлично, уже минут через десять мы сидели в какой-то закусочной. Без вычурности, уютной и простой. И что было самым важным для моего визави, с отдельными комнатами.

— Здесь простая еда, но готовят очень хорошо, — отрекомендовал парень.