Он смутился признавшись:

— Я сейчас не могу себе позволить больших трат.

А он молод. Лет девятнадцать или двадцать.

— Сойдёт, — благодушно успокоил его, устраиваясь поудобнее. — А что? Юстициариям понизили зарплату?

Он даже замер на полпути к диванчику, удивлённо глядя на меня.

— Как ты понял?

Хмыкаю:

— Не обижайся, но это видно издалека. С опытом, наверное, это пройдёт. Но пока очень заметно, что ты недавно из учебки.

Он сел, вернув себе мрачное выражение лица.

— Я не «недавно из учебки». Позволь представиться: Шон Блэк, кадет пятого курса Академии юстициария.

Я мысленно выругался. Непросто выругался, а сделал это витиевато и с выдумкой.

— Блэк?

Кивок.

— Орис Блэк — мой отец.

Бронс, ты — идиот. Просто эпического масштаба кретин.

— Прими мои соболезнования.

Орис не успел сделать мне что-то плохое. Он выполнял приказы в основном, и в конце даже встал на мою защиту, по сути. Хотя в той свалке вообще сложно сказать, кто чьи интересы отстаивал. По итогу могу признаться, что Орис показался мне неплохим мужиком. Долг свой он исполнял до конца.

— Спасибо. И, я вижу, ты действительно тот, кто мне нужен.

Наш разговор прервал официант. Мы сделали заказ, оба, по меркам аристократов, довольно скромный. Когда официант ушёл, я тут же ответил:

— Нет, Шон. Я — не тот, кто тебе нужен. И скажу тебе то же самое, что говорил всем остальным: после выхода из тоннеля я не помню ничего. Лежал я в отключке или находился под действием литании жрецов, не знаю. Когда я очнулся — всё уже было кончено. И рад бы помочь, да нечем.

Шон не удивился моему ответу.

— Я знаю, читал заключение.

Вопросительно приподнимаю бровь:

— Да? Тебе его вот так дали почитать?

Шон насупился. Я примирительно поднял руки:

— Извини. Я понимаю, что это для тебя личное, поэтому некоторые… ограничения… — я сделал неопределённый жест. — Можно обойти, так сказать. Мы друг друга поняли. И что было в этом отчёте?

Что может разузнать этот доморощенный Эркюль Пуаро? Ориса убил не я, в этом направлении мне бояться нечего. Если он узнает, что убийца — Минакуро? Начнёт искать причину? И как далеко зайдёт? Демоны! Ну почему ещё и он свалился на мою голову?! Как будто без него проблем не хватает!

— Мой отец умер от потери крови. От ран, полученных в бою со жрецами. Но никто не проводил анализа полученных им ран. Зато несколько других тел попали на медицинскую кафедру. Мой… друг изучил раны по моей просьбе. Раны на теле юстициариев свидетельствуют о попадании под заклинание Пульс Игаура. Такие же следы на телах погибших жрецов. Кто-то третий атаковал и тех и других.

Я вздохнул.

— Так. А ты не торопишься с выводами? Пульс Игаура действует не на всех. Если часть жрецов продолжали сопротивляться и под его действием, на юстициариях остались бы характерные раны, верно?

Он чуть улыбнулся:

— Ты знаешь и о заклинании. И о том, кто его ставил, верно?

Подловил. Несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза. Вернулся официант, принеся наши заказы. И, видя напряжённую атмосферу, осторожно спросил:

— Хотите вина?

Вопрос был адресован Шону, но ответил я:

— Нет, не нужно. У нас важный разговор. Не беспокойте нас некоторое время.

Мужчина поспешил удалиться. Я кивнул:

— Знаю. Его ставила моя мать. Они с моим отцом помогали вытащить меня из лап жрецов.

Лицо Шона озарила догадка:

— Два тела, ушедших без документального сопровождения! Так они… Оу… — он снова смутился.