Василиса оторопело смотрела на сестру, пока еще не осознавая всей серьезности ситуации. Как же так получалось, что Натка выходит замуж, а она, Василиса, внешне куда более привлекательнее, проворнее и умнее, так и останется на кассе супермаркета. И никто-то ей не даст карту, не скажет, трать, мол, Вася, на что хочешь. И где тут справедливость?

Успела на мгновение согреть ее мысль, что Натка, теперь уже при деньгах, не откажет ей в помощи, всегда подкинет деньжат. Но у этой мысли была и обратная сторона: что почувствует сама Василиса в тот момент, когда сестра отстегнет ей с барского плеча деньги, да хоть и подарки? Что, если в эту минуту она возненавидит Натку? Как тогда жить? Ведь они с матерью самые близкие для нее люди.

— Ну и хорошо, — дрожащим от волнения голосом сказала Василиса. — Ты правильно сделала, что согласилась. Не знаю, что это на меня нашло… Просто я испугалась за тебя. Мы же его не знаем совсем. Главное, ты правильно говоришь, чтобы он тебя любил. Между прочим, ты ни разу не показала мне его.

Наташа показала ей несколько снимков на телефоне. Василисе стало совсем плохо: она увидела свою сестру в обнимку с действительно красивым, высоким парнем. Селфи, конечно. Их было много, и везде они вдвоем, счастливые, улыбающиеся! Фотографировались то в парке, то в кафе, то на берегу какого-то озера, то в театре… То есть пока она, Василиса, пахала на работе, эти двое куда-то ездили, жили своей жизнью, где ей, ее родной сестре, не было места. И куда ее теперь не допустят, у них же будет семья.

Это ли не предательство? Вот интересно, она одна такая злая? Что испытывают сестры в таких ситуациях? Всегда ли радуются счастью сестры? Или, как и Василиса, откровенно завидуют и не знают, как бороться с этим стыдным чувством? Зависть сдавила ее сильной и безжалостной змеей, питоном! Василисе было трудно дышать! Что же теперь будет? Сможет ли она по-прежнему любить свою сестру?

А еще припозднилась обида: получается, что Натка долгое время обманывала ее, скрывая то, что она бросила работу. Ни слова ведь не сказала. Где же она проводила все то время, что должна была находиться на работе?

Она спросила ее об этом.

— Я рано утром уходила к Игорю, мы с ним завтракали, потом он шел на работу, а я или оставалась у него дома, или просто гуляла по Москве. Это как раз то, о чем я и мечтала — просто гулять, ни о чем не думая. Я любовалась Москвой, сама себе придумывала экскурсии, подолгу каталась на метро, ходила по музеям… Ты пойми, Вася, ну не могла я сразу рассказать тебе обо всем. Я и сама не понимала, что со мной происходит. Понимала, что тебе будет больно все это узнать.

— С чего это вдруг?! — взвилась Василиса. — Почему это мне было бы больно? Потому что ты счастлива? Ты вот так обо мне думаешь? Ты серьезно?

— Ну прости…

— Нет, ты на самом деле думаешь, что я не способна порадоваться за тебя? Натка! Да я просто сейчас растерялась… Но знай, что я рада за тебя! Даже очень!

Василиса почувствовала, как кровь бросилась ей в лицо, словно выдавая ее ложь с головой. Натка не дура, она все понимает.

— Вася, я не брошу тебя, ты не думай. По возможности буду тебе помогать. Но и ты тоже пойми меня — я еще недостаточно хорошо знаю Игоря, чтобы быть уверенной в том, что он позволит мне это.

Василисе стало еще хуже. Она была возбуждена так, что ее затошнило.

— Да мне ничего от тебя не надо… — со злостью проговорила она, чувствуя, как закипают слезы. — Вот еще — помогать она мне решила! Может, ты забыла, но я работаю! Меня скоро повысят.