Изменить размер шрифта - +
Думаю, это было сделано отнюдь не из гуманизма, а чтобы, наоборот, подчеркнуть мой статус приговоренной грешницы; эта матерчатая труба была до того тесной, что идти в ней можно было лишь короткими шажками. Но куда хуже был тяжелый, обвязанный лохматыми веревками камень, который повесили мне на шею. В нем было, наверное, фунтов сорок; веревки сразу же больно врезались в шею и плечи. На камне было что‑то написано – может быть, описание моего «преступления», – но я не успела прочитать.

В таком виде меня вывели из тюрьмы и повели по улице. Казнь должна была состояться на реке за городскими стенами. Разумеется, ниже по течению, а не там, где город берет воду для питья.

До рассвета оставалось еще достаточно времени, но темнота казалась светлее из‑за снега, который запорошил улицы и продолжал падать крупными пушистыми хлопьями. Почти как в тот день, когда я уезжала из Йартнара… Снег мокро хрумкал под моими босыми ногами. Поначалу это показалось даже не очень неприятным, но потом ступни и особенно пальцы начало нестерпимо щипать. Снежинки покалывали мои обнаженные плечи, бока, крылья; впрочем, холодный воздух доставлял куда больше дискомфорта, чем собственно снег. Мои зубы стали выбивать дробь – пожалуй, больше от холода, чем от страха. Из‑за раннего часа зевак на улице почти не было – довольно многие, правда, наблюдали за процессией из окон, но от них я быстро абстрагировалась – они были в тепле, в другом мире.

В каком‑то смысле было даже хорошо, что меня вели по зимней улице полуголой – холод отвлекал на себя все внимание, не позволяя ужасу захлестнуть сознание. Мне и раньше случалось бывать в смертельной опасности, – вы знаете, раз дочитали до этого места, – но там всегда был шанс, была надежда, в которую я вцеплялась мертвой хваткой. Теперь же… впрочем, до конца я не верила в собственную смерть и теперь. Основным моим ощущением было – это происходит не со мной. Это просто не может происходить со мной. Это какая‑то шутка, которая сейчас закончится…

Вот и городские ворота остались позади; под ногами захлюпала смешанная со снегом полужидкая грязь – температура была все еще выше точки замерзания. Интересно, отвлеченно подумала я, как здесь топят в разгар зимы, когда река замерзает? Прорубь долбят, наверное…

Я думала, что за воротами процессия сразу свернет к реке, но нет, двое стражников, шедших с обнаженными мечами впереди меня, продолжали шагать прямо. Как видно, для таких церемоний существовало специальное место… Я поймала себя на мысли, что это вызывает у меня раздражение. Спешить мне, конечно, было некуда, но семенить босиком по холодной грязи с камнем на шее – тоже приятного мало.

– Как называется ваш город? – внезапно спросила я.

– Доргот, – машинально откликнулся один из стражников и неприязненно покосился в мою сторону. – А тебе‑то что?

– Так, буду знать, куда посылать демонов с того света, – пожала я плечами, хотя делать это, пожалуй, не следовало – веревки впились еще больней. Стражник отшатнулся и что‑то забормотал – как видно, принял мои слова всерьез.

А почему бы и нет? Вдруг загробная жизнь действительно существует? Вам это, может быть, кажется смешным, но посмотрела бы я на вас, конвоируемых на казнь… Я никогда не была религиозна – слишком уж много противоречий в Святом Троекнижии, – но сочетание веры в бога и идеи бессмертия – это великое мошенничество церковников, без которого им бы вряд ли удавалось удерживать свою паству. Ведь, по логике, это совершенно противоречащие друг другу вещи – и бог может не давать никакого бессмертия, и бессмертие может существовать без бога… Правда, утешало это слабо. Возможность‑то гипотетическая, а река и камень – реальные.

В конце концов свернувшая вправо тропинка привела‑таки меня на берег.

Быстрый переход