Тем временем вновь раздалось жужжание, и лодка, описав на воде полукруг, с ураганной скоростью помчалась к острову, вспарывая воду и оставляя за собой пенящиеся буруны. Я не видела, чтобы кто‑то из пришельцев управлял ею – с помощью весла, штурвала или любого иного приспособления; все выглядело так, словно у лодки был свой собственный разум. Расстояние в милю она покрыла за какую‑нибудь минуту; не успела я опомниться, как мы уже швартовались у причала, поднимавшегося над водой на странных решетчатых сваях.

Когда смолкло жужжание – я уже поняла, что его издает механизм, обеспечивающий движение лодки, – я различила еще один звук. Это был отдаленный гул, все еще доносившийся с ясного неба. Задрав голову, я увидела огненный след летающей башни, уже едва различимый в зените.

Это что же получается? Звездный корабль улетел, но пришельцы остались?

– Кто‑нибудь говорит по‑ранайски? – с надеждой спросила я, когда все вылезли на причал.

– Ранайа? – удивленно переспросила одна из женщин, та, у которой была такая некрасивая розовая кожа. – Ты из Ранайи?

– Да. Я прибыла сюда специально ради встречи с вами. – И, чувствуя, как колотится пульс, я задала самый главный вопрос: – Вы крылатые?

– Ты имеешь в виду…

– Вот что я имею в виду! – Я несколько раз взмахнула крыльями.

– Нет, – ответила розовая, глядя на меня, как мне показалось, с жалостью. – В этом смысле нет.

Ну вот и все. Я безвольно уронила крылья, позволив им коснуться прохладного металла – или из чего там был сделан этот причал.

Все было напрасно. Все мое путешествие, все смерти…

Рука в перчатке легла на мое опущенное плечо. Я подняла голову, снова встретившись взглядом с розовой. Глаза у нее были серые, как мои.

– Как тебя зовут? – спросила она.

– Эйольта.

– А я Валерия. Идем в дом.

Мы начали подниматься по тропинке. Собственно, слово «тропинка» здесь не очень подходило – это была хоть и неширокая, но идеально прямая дорога, каким‑то образом высеченная или, может, даже выплавленная в камне. При приближении к поселку дорожка раздвоилась – ответвившийся вправо рукав уходил к стоявшим особняком куполообразным зданиям без окон, почти сплошь покрытым ячеистой синей пленкой. Но Валерия – и я следом за ней – направилась прямо к воротам в проволочной сетке, окружавшей остальное поселение.

– Валери, ит'с эгэйнст ауа рулз, – озабоченно произнес черный. – Джордж вилл би дисплизд.

– Ай'л фикс ит виз Джордж майселф, – ответила Валерия. – Ай'м зе лидер оф этногрэф груп.

– Эт лист ду дезинфекшин фёст.

– Оф коз. Эйольта, ты, конечно, только что искупалась, но ты не против помыться?

– Уж и не помню, когда делала это в последний раз, – благодарно вздохнула я.

Валерия провела меня в одно из зданий – это был белый куб с плоской крышей. Двери сами разошлись в стороны при нашем приближении. Оказавшись в прихожей, озаренной мягким светом, исходившим прямо от потолка, моя провожатая сняла шлем и перчатки, положив их на полку, а затем вдруг провела пальцем по своему комбинезону от горла до низа живота – и ткань разошлась, словно рассеченная ножом, хотя я готова поклясться, что прежде она была абсолютно целой и без всяких следов застежек, и гостья со звезд провела по ней даже не ногтем, а подушечкой пальца. Комбинезон упал к ее ногам; под ним оказалась похожая одежда из переливающейся ткани, только не мешковатая, а облегающая, и я с удивлением увидела, что Валерия, должно быть, совсем недавно родила.