Вообще же прибытие новой группы вызвало оживление, пришельцы, проведшие врозь многие месяцы, предпочитали общаться друг с другом, и всем, включая Раджива, было не до меня. Когда же я наконец отловила пилота, он огорошил меня новостью:

– Мы улетаем сегодня вечером.

– Все? – только и спросила я, чувствуя, как похолодело внутри.

– Пока нет. Будут два последних рейса челночной ракеты. Первый заберет нашу группу. Второй, через три дня, – прибывших сегодня зоологов, им еще нужно некоторое время, чтобы подвести итоги своей работы и демонтировать базу. Так что тебе пора возвращаться домой.

– А у меня уже почти начала получаться посадка… ,

– Что делать, Эйольта, не можем же мы из‑за тебя менять график экспедиции. Я и так пошел ради тебя на серьезные нарушения инструкций.

– А можно, я останусь еще на три дня?

– Если упросишь Робера, лидера йертаншехской группы. Я в любом случае улетаю сегодня.

– А я могу упросить их пилота?..

– Вряд ли. Вальтер родился со встроенным знанием устава. И не вздумай сказать ему, что я учил тебя. Ты обещала.

– Вы пролетели сто восемнадцать световых лет, а у нас пробыли неполных два года, – вздохнула я.

– Нас ждут другие звезды Гиад.

– Значит, отсюда вы полетите не на свою Землю?

– Пролететь такое расстояние, чтобы исследовать лишь три системы, и впрямь было бы расточительством, – улыбнулся он. – Ну ладно, время идет, ракета скоро прибудет. Советую тебе вернуться со мной в Йартнар. Учти, даже если ты уговоришь Робера, Вальтер не обязан доставить тебя домой. И скорее всего он откажется пустить тебя во флаер, так что тебе опять придется добираться через полмира своим ходом.

– Мне не привыкать, – невесело усмехнулась я.

На самом деле я вовсе не собиралась домой. Я уже тогда обдумывала, как мне пробраться на ракету. Я не была уверена, что действительно хочу улететь с пришельцами, которые оказались вовсе не моими крылатыми собратьями, а посланцами совершенно чужого мира, – улететь навсегда, чтобы провести всю свою жизнь среди чужаков. Но… родная планета тоже не очень‑то признавала меня за свою. И чудеса техники людей завораживали… особенно флаер. Оказавшись на их корабле, я получила бы последний шанс все уточнить и обдумать. И, может быть, вернуться с последним рейсом ракеты.

Я даже не стала говорить с Робером, чтобы лишний раз не привлекать внимания. Пользуясь тем, что днем люди избегали выходить из своих домов без необходимости, я отправилась в одиночестве обследовать остров, в особенности его западную сторону, куда должна была сесть ракета. Ее посадочная площадка была во много раз больше флаерной и огорожена такой же проволочной сеткой, как и поселок.

Я понимала, что туда лезть не стоит – окажись я слишком близко от места посадки, меня просто испепелит. Однако, полазив вдоль длинного каменного горба, делившего остров на восточную и западную части, я отыскала… даже не грот, скорее трещину в скале, полуприкрытую чахлыми колючими кустиками. Я с трудом протиснулась внутрь, распугивая ящериц и обдирая сложенные крылья об острые каменные выступы; убежище было не самым удобным, зато отсюда открывался прекрасный обзор посадочной площадки, а меня было бы проблематично заметить снаружи, если только не искать специально.

Меня, однако, никто не искал. За эти дни я верно уловила отношение ко мне большинства пришельцев – мне не желали зла, пожалуй, я заслужила даже определенную их симпатию тем энтузиазмом, с которым добиралась сюда, но в общем‑то с тех пор, как Валерия и Джек Ли удовлетворили свое научное любопытство, им не было до меня дела.