– Да, пожалуй, под куполом центрального склада места достаточно, – согласился Сергей. – Не роскошно, но пару кругов сделать можно. Разумеется, если Джордж согласится.

– Но ведь вы его попросите? – умоляюще обратилась я ко всем троим.

Они пообещали – сперва Раджив, потом, переглянувшись, остальные.

– А когда начнет уменьшаться сила тяжести? – нетерпеливо спросила я. – Мы ведь уже довольно далеко от Земли?

– Мы разгоняемся с ускорением в один g, – пояснил Раджив. – Примерно через полчаса развернемся и начнем тормозить. Так что лийскую гравитацию ты почувствуешь только после посадки.

Посадка прошла без всяких перегрузок – впрочем, я их уже и не боялась, ибо теперь сидела в кресле, а не лежала на полу. База людей располагалась в небольшом кратере; как объяснил Раджив, его стенки служат дополнительной защитой от метеоритов, летящих по пологой траектории. Это не значит, конечно, что метеориты так и сыплются дождем – в обычные дни ничего подобного, но за то время, что люди исследовали нашу Землю, она, а значит, и Лийа, уже трижды проходила через метеорные потоки.

Таинственному и грозному Джорджу сообщили по радио о «нештатной ситуации» – то есть обо мне – еще до посадки. При переговорах я не присутствовала и с трепетом ждала результатов. Уже после того, как ракета замерла на площадке и я ощутила долгожданную завораживающую легкость во всем теле, Раджив сообщил, что мне будет разрешено выйти на базу после дезинфекции и сканирования.

Я радостно вскочила, тут же взмыв почти на локоть, а затем непривычно медленно, словно сквозь воду, опустившись на пол. Мне не терпелось испробовать крылья, но Раджив предупредил, что в ракете делать этого не стоит – несмотря на создаваемую видеостенами иллюзию бесконечности, лишнего места здесь нет и потолки низкие. Вместе с пришельцами я спустилась на лифте и прошла через пассажирский шлюз, к которому был уже герметично пристыкован наклонный коридор, уводивший в один из куполов лийской станции. Затем мне вновь пришлось пройти через те же процедуры, что и по прибытии на зуграхскую базу; правда, утешением служило то, что они были предписаны и восьми прибывшим на ракете людям. Я было спросила испуганно, стоя в очереди к душевым кабинкам (их было всего шесть), не из‑за моей ли гипотетической заразности страдают остальные, но мне ответили, что такова стандартная процедура при возвращении с обитаемых планет. Разве что людям перед сканированием не пришлось пить нанозоль, ибо в их телах жили их собственные нанохилеры.

А потом я встретилась с Джорджем. Он находился не на «Дарвине», а на Лийе.

Человеческий командир оказался вовсе не страшным, хотя вид у него был усталый и неприветливый. Наверное, из‑за предотлетных хлопот. Он выглядел лет на сорок и был такой же розовокожий, как Валерия и Сергей, – и даже более, чем они. Я имею в виду, что его голова была совершенно безволосой. Я впервые видела лысого человека.

– Я знаю твою историю, Эйольта, – сказал он, принимая меня на фоне космического пейзажа с бело‑желто‑розово‑красной, опоясанной плоскими концентрическими кольцами планетой. – Мои коллеги нарушили инструкции…

– Пожалуйста, не наказывайте их, – попросила я. – Они не виноваты, это все я сама!

– Как я могу их наказать? – усмехнулся Джордж. – У нас научная экспедиция, а не казарма. Мои коллеги – взрослые люди и сами отвечают за свои поступки. Но я хочу сказать, что понимаю их. Тот путь, что ты проделала ради встречи с нами, заслуживает по меньшей мере уважения. Думаю, на твоей планете найдется не много таких, как ты… Я имею в виду не анатомию. Таких, кто способен в одиночку бросить вызов всему миру… и победить.