– Спасибо! – воскликнула я.

– Только учти: отныне – никакой самодеятельности. Здесь, на главной базе, ты будешь делать только то, на что получишь прямое и недвусмысленное разрешение. Ты это хорошо поняла?

– Да, командир, – счастливо улыбалась я.

– И вот что, – добавил он, вновь посуровев. – Не хочу, чтобы ты лелеяла ложные надежды. Через три дня ты вернешься домой с последней ракетой. Это не обсуждается.

Я сочла, что пока благоразумней будет не спорить. Во‑первых, я сама еще не решила окончательно, а во‑вторых… иногда не то что трех дней, а и трех мгновений достаточно, чтобы полностью изменить все.

– Когда мне можно пойти на склад? – нетерпеливо спросила я.

– Ты не хочешь сначала поужинать? Насколько я понимаю, ты не ела с утра, а сейчас по зуграхскому времени уже ночь.

– Мне приходилось не есть и по две декады, – беспечно ответила я. – Я бы только не отказалась чего‑нибудь попить.

– Ладно, – улыбнулся Джордж, и на его столе появился бокал с соком. – Если Раджив еще не лег спать, я попрошу его проводить тебя.

Довольный Раджив пришел почти сразу, и мы с ним направились на склад.

– Ну, как тебе Джордж? – осведомился он.

– По‑моему, мы с ним вполне нашли общий язык. Слушай, а почему он лысый? Может, это у вас знак отличия командиров?

– Не‑ет, – рассмеялся пилот, – просто мелкий дефект. Сейчас его предотвращают нанохилеры, но Джордж облысел раньше, чем они появились. Разумеется, его волосы легко можно было бы восстановить, но Джордж принципиально не хочет делать этого. Он говорит, что, во‑первых, разумному существу не пристало заморачиваться по поводу своей внешности, а во‑вторых, мытье, стрижка и причесывание волос – это совершенно бессмысленная трата времени.

Наконец, миновав очередной шлюз, – Раджив объяснил, что двойные двери нужны на случай разгерметизации, – мы вступили под своды купола. Собственно, мы и раньше находились внутри куполов, но те были разделены на этажи и помещения, а тут я впервые увидела купол изнутри целиком. В верхней точке он достигал, наверное, полусотни локтей и имел около трехсот локтей в диаметре. Вогнутая поверхность, как и во всех служебных, а не жилых помещениях людей, светилась ровным белым светом. Этот свет озарял ряды контейнеров на полу, занимавшие, впрочем, далеко не все свободное пространство, и несколько машин с прозрачными кабинами – я насчитала две колесные, три шагающие разных размеров и один флаер со сложенными крыльями. В одном из секторов, сложив ноги и щупальца, мирно дремали «пауки», их было несколько десятков.

Пока я разглядывала все это, поверхность купола вдруг стала голубой.

– Думаю, так будет лучше, – улыбнулся Раджив. – Больше похоже на небо. Только не забывай, что на самом деле этот небесный свод очень даже твердый. И пол тоже, не говоря уж об этих ящиках. Так что постарайся не падать, хоть тут и пониженная сила тяжести. Не залетай высоко, пока не будешь абсолютно в себе уверена. Учти, у тебя устойчивость и управляемость хуже, чем у флаера, и хуже, чем у других живых существ. У птиц – хвостовые перья, у вйофнов – на ногах длинные пальцы с перепонками, а у тебя – только башмаки, ими не очень‑то порулишь.