– Ладно. – Я сделала несколько шагов в сторону центра и обернулась. – Я, пожалуй, начну?

– Думаю, тебе будет легче с разбега, – посоветовал пилот. – Крупные птицы всегда так делают. У тебя все‑таки нет мощности флаера, чтобы взлетать с места.

Я выбрала траекторию, на которой не было препятствий почти до самой противоположной стены, и побежала. Точнее, помчалась огромными прыжками – даже без крыльев бег в условиях низкой тяжести представляет собой нечто незабываемое. Но я размахивала крыльями все быстрее, инстинктивно наклоняясь вперед, прыжки становились все длиннее, и уже на пятом или шестом я просто не опустилась на пол.

Сколько раз это снилось мне! Сколько раз я легко и непринужденно отрывалась от земли и скользила над ней, набирая высоту, и захлебывалась от счастья на волнах теплого ветра, а потом проклинала себя и весь мир за то, что проснулась… Но теперь, теперь это было взаправду!

Ву‑ух, ву‑ух, ву‑ух – рассекали воздух крылья. Это было все же не совсем как во сне, там я не чувствовала усилий, а здесь в каждом взмахе словно опиралась на воздух, приятно обтекающий кожу. Пол уходил все ниже, и мне вдруг вспомнилось предупреждение Раджива. Я замедлила взмахи и начала плавно снижаться, затем, едва не коснувшись пола одной ногой, снова замахала быстрее.

– Эйольта, стена! – предостерегающе крикнул Раджив.

Действительно, все это время я смотрела вниз, а надо было взглянуть и вперед! Стена была уже близко, и я, как на флаере, дала крен на правое крыло, входя в разворот. Однако на машине с неподвижными крыльями и независимой от них тягой делать это было проще! Меня резко качнуло вправо, и одновременно я клюнула носом вниз, теряя высоту.

Я быстро и широко махнула правым крылом – теперь мою голову мотнуло влево и вверх, и я увидела стену уже прямо перед собой, одновременно чувствуя, что теряю скорость и опору на воздух. Яростный взмах обоими крыльями позволил мне все же увернуться от столкновения, но теперь я заваливалась набок головой вниз. Выгнув правое крыло, я все‑таки сумела выровнять крен, но болтанка по тангажу усиливалась с каждым взмахом. Да, Раджив был прав – тяжело летать без горизонтального стабилизатора! Я попыталась отвести крылья назад, как делала во время прыжка с обрыва, пол рванулся навстречу, я в отчаянии забила крыльями, меня перекувырнуло, и я еле успела выставить руки, принимая валящийся на голову пол.

– Цела? – Раджив бежал ко мне через весь зал.

Я села на полу, складывая ушибленные крылья и обалдело тряся головой.

– Ничего, – сказала я подбежавшему пилоту, потирая онемевший локоть. – Мои первые попытки ездить верхом кончались так же.

И я, конечно, продолжила, как продолжила и тогда. Эх, Йарре…

Разумеется, недостатки моей «конструкции» накладывали некоторые непреодолимые ограничения, мне нечего было и мечтать о фигурах сложного пилотажа, впрочем, большинство их не под силу и обычным летающим существам, да и простые маневры приходилось выполнять с большой осторожностью. Отчасти, впрочем, мне удалось это компенсировать за счет гибкости как самих крыльев, так и тела в целом – нужно было лишь научиться этим пользоваться. Ходить – и то надо учиться, а не то что летать!

Мои крылья уже ныли от усталости, на лбу красовалась шишка, не говоря о синяках, скрытых под одеждой, да и Раджив, несмотря на пониженную потребность людей во сне, уже позевывал, сидя на ящике. И все же я не успокоилась, пока не сделала уверенных три круга под самым потолком. Ни по высоте, ни по скорости, ни по легкости и надежности это не могло сравниться с флаером. Но зато я летала сама, на собственных крыльях! Мечта всей моей жизни!

Я низко скользнула над полом, опустила ноги и пробежала по инерции несколько шагов.

– Ну как? – гордо спросила я, останавливаясь перед Радживом.