– Ты не понимаешь, – печально произнес он. – Тебе приходилось сталкиваться с аньйо, смотревшими на тебя как на урода, но они не знают, что такое истинное уродство. Все живые существа, Эйольта, убивают и спариваются лишь тогда, когда это необходимо для выживания особи или вида в целом, и лишь в тех количествах, в каких это необходимо. Так обстоят дела на Земле, на Бруно III, то есть на вашей планете, и в других известных нам мирах с биосферами. Вероятно, это общий закон Вселенной. И в этом нет ничего странного, ведь именно такое поведение является наиболее разумным и оправданным. И есть лишь одно исключение. Человек убивает, когда не хочет есть, и спаривается, когда не хочет иметь потомства. Единственный вид, который убивает, мучает и совокупляется для удовольствия, превратив это в самоцель, занимаясь этим в сотни и тысячи раз больше, чем необходимо, вопреки необходимости, здравому смыслу, собственному выживанию! Люди – это выродки Вселенной, Эйольта. Брачных сезонов у них нет не в том смысле, что похоть никогда не овладевает ими, а в том, что вся жизнь человека, с юности до старости, и вся история человечества – это сплошной непрерывный брачный сезон.

– Не может быть… – потрясенно произнесла я. – Ведь получается, что вы даже не можете с этим бороться? Чтобы осознать необходимость борьбы с безумием, нужно хоть иногда бывать в здравом уме…

– Всегда находилось здравомыслящее меньшинство, но в отношении большинства ты права. С безумием не только не боролись – его прославляли и воспевали. И пребывали в полной уверенности, что иначе и быть не может, что вся Вселенная создана по их образу и подобию. Вообрази себе, в своих фантастических романах они приписывали похоть даже роботам!

И тут я усмехнулась с невеселым торжеством:

– Нет, командир, вам не удалось меня провести. Я понимаю, вы придумали все эти ужасы для того, чтобы мне самой захотелось вернуться домой. Но я не так глупа, чтобы во все это поверить. Если бы вы, люди, и впрямь были такими, вы бы уже уничтожили сами себя!

– Мы сделали это. –Что?

– Ты правильно расслышала. На самом деле то, о чем я тебе рассказывал, уже в прошлом. Но ценой этому стали шесть миллиардов жертв Последней Войны.

– Миллиардов?! Да всех аньйо, наверное, миллионов сто!

– По нашим подсчетам, примерно сто пятьдесят, вместе с йертаншехскими племенами. Вы ведь никогда не плодились в таких безумных количествах. Ваш мир никогда не столкнется с проблемой перенаселения, у вас из‑за этого и поводов для войн гораздо меньше… Даже для ваших войн. У вас целое поколение может за всю жизнь так и не узнать, что это такое. А в нашей истории, Эйольта, не было ни одного года, когда люди бы не воевали. И эти войны были не чета вашим. Если в ранние времена счет жертв шел всего лишь на тысячи…

– «Ничего себе „всего лишь“!» – подумала я…

– …то это только потому, что не было достаточно смертоносного оружия. У вас с изобретением пороха число жертв только снизилось – оружие стало более грозным, и его стали реже пускать в ход, чаще стало хватать одной лишь демонстрации пушек и мушкетов. А у нас… В Первой мировой войне погибли примерно десять миллионов. Во Второй жертвы так никогда и не были подсчитаны точно – сначала называли число в пятьдесят миллионов, потом в шестьдесят… Это все не считая тиранических режимов, уничтожавших собственный народ миллионами и десятками миллионов в мирное время – тут цифры уже совсем расплывчатые. Вот так, Эйольта, население целой Ранайи могло быть развеяно в лагерную пыль так, что никто этого даже не замечал и не мог найти следов! Потом было создано и более смертоносное оружие. Но людей ничто не могло образумить.