– Есть‑то хочешь небось?

– Еще как! – воскликнула я, мигом забывая об отдаленных перспективах.

– Пойду скажу Китнайе, чтоб принесла. Ты не волнуйся, я ей строго накажу, чтоб языком зря не трепала.

Китнайа, тоненькая невысокая девушка года на два старше меня, выглядела скромницей и тихоней, но это, конечно, не значит, что она и другие служанки не обсуждали меня за глаза. Так что наверняка весь трактир уже знал о необычной постоялице, и когда в тот же день я впервые спустилась вниз, то даже не пыталась прятать крылья под накидкой. Конечно же, при моем появлении головы начали поворачиваться в мою сторону. Некоторые косились украдкой, но многие разглядывали в открытую. Впрочем, взгляды были скорее любопытные, чем неприязненные, но все равно удовольствия мне они не доставляли. В Йартнаре‑то я давно примелькалась и успела отвыкнуть от того, чтобы на меня пялились. Полагаю, однако, что моя шпага в любом случае внушала достаточное уважение.

Тетушка Майла отговорила меня от идеи сразу же ехать дальше, уверяя, что я еще не оправилась от болезни; я и сама это чувствовала, после обеда у меня даже поднялась температура, хотя, конечно, не так, как в прошлые дни. Кроме того, теперь я была более склонна прислушиваться к советам, так что согласилась провести в трактире еще два‑три дня. Я выяснила, сколько успела задолжать хозяйке. Сумма, с учетом ухода по первому разряду и доктора, за которым посылали в город, получилась немаленькая, но все‑таки пока что не катастрофическая. Несмотря на это, я решила есть в общем зале – это обходилось дешевле. Вообще‑то мне сильно повезло с тетушкой Майлой – другой на ее месте, вместо того чтобы возиться с крылатой, пусть и небескорыстно, мог запросто присвоить мой кошель, пользуясь моим беспомощным состоянием. И все же ее совет пожить в трактире еще несколько дней навлек на меня беду.

Обыкновенно проезжающие останавливаются в трактирах лишь на одну ночь, но в те дни дороги были плохи из‑за капризов погоды, поэтому многие путешественники, не имевшие спешных дел, предпочитали переждать несколько суток, пока либо потепление, либо копыта тйорлов и полозья экипажей более нетерпеливых путников сделают путь более комфортным. Так что публика в «Серебряном тйорле» менялась не очень активно. Когда утром третьего (четырнадцатого, если считать от прибытия в трактир) дня я спустилась вниз, многие из завтракавших в общем зале меня уже знали. Два‑три удивленных взгляда я, конечно, поймала, но это дело обычное…

– Это еще что такое? – раздался мужской голос у меня за спиной. – Я думал, здесь харчевня, а не цирк!

Я вздрогнула как от удара. Собственно, ничто не означало, что фраза относится ко мне, поэтому я решила не обращать внимания, но уже чувствовала, что так просто мне не отделаться.

– С крыльями да еще и со шпагой! – не унимался голос. – Это у нее вместо хвоста, что ли?

Я резко повернулась, кладя руку на эфес, и сразу заметила детину, глумливо скалившегося мне в лицо. Его желтые зубы были крупными и длинными, как у тйорла, а оспины на лице свидетельствовали о перенесенной когда‑то болезни. Судя по одежде – из городского простонародья, хотя и не бедный.

– Ты что‑то имеешь против крылатых, или мне послышалось? – прищурилась я, подходя к нему. Разговоры за соседними столиками притихли – публика ожидала зрелища. «Действительно цирк!» – подумала я с отвращением.

– Смотрите‑ка, еще и разговаривает! – удивленным тоном провозгласил этот тип. – Прям как настоящая аньйо!

Моя рука стискивала рукоять шпаги. Заколоть ублюдка прямо сейчас, пригвоздить его к стулу – посмотрим, как он тогда будет лыбиться! Но… он меня пальцем не тронул, и он безоружен. По ранайским законам, это было бы убийство. И я не могла вызвать его на дуэль – он принадлежал к низшему сословию.