Рассвет уже забрезжил, но все еще ночь не оставляла свои права, сопротивлялась. Так что нужно было близко подпустить атакующих, чтобы иметь возможность прицельно разрядить штуцеры.

— Бах-бах-бах-бах! — двенадцать выстрелов слились в одну, будто автоматную очередь.

Мы удивили, если не ошеломили противника. Сложно судить, какие потери понесли нападавшие, но то, что они остановились, а некоторые так и вовсе полегли, факт.

— Бах-бах-бах! — снова звучали с нашей стороны выстрелы.

Пока никто не заряжался. Всё, что было — ружья, штуцеры, пистоли — всё это сейчас беспрестанно стреляло. И если мы разрядим все имеющиеся стволы, а в это время не поспеет подмога, то дело будет швах.

— Бах! — выстрелил и я, метров с пятидесяти попав в грудь одного из казаков, который громче всех кричал и махал рукой в сторону моего дома.

Он упал, обагрённый. Наверняка получилось убрать одного из казацких командиров.

— Бах-бах-бах! — опомнившиеся налётчики начали отвечать на нашу стрельбу.

— Дзинь! — сразу две пули попали в соседнее окно, и стекло посыпалось.

Я, наверное, побагровел от злости. Остеклить окно нынче стоило очень недёшево.

Между тем пули залетали и в то окно, что было открыто — из которого я стрелял и где теперь пригнулся.

Ответные наши выстрелы стали звучать всё реже. Когда тебе отвечают и держат под прицелом огневые точки, не так-то легко отрабатывать.

— Бам! — услышал я удар снизу.

Нет, это не граната. Это уже дверь ломали. Причём работали споро, спешили. Ведь понятно, что сейчас на выстрелы начнут подходить все патрули, которые только были в городе. Вот только кажется мне, что этих патрулей нынче столь мало, что лучше оставались бы они в стороне.

Целее будут и нам не помешают.

— Вниз! — выкрикнул я и первым побежал к двери.

Быстро сбежал по выполненной из дума лестнице, оказался в небольшой прихожей перед центральной входной дверью. Внизу уже было трое бойцов, которые стояли с примкнутыми штыками, направляя свои ружья в сторону двери.

— Бам! — очередной удар практически вынес дверь с петель.

Я достал из-за пояса сразу два пистоля, направляя их в сторону двери. Мои действия отзеркалил Саватеев.

— Бам! — очередной удар, как оказалось, тараном, вышиб дверь напрочь.

— Бах! — тот пистолет, что был у меня в правой руке, послал пулю в первого же появившегося в проёме бандита.

— Бах-бах! — разрядили свои пистолеты и враги.

Один из моих бойцов упал, держась за живот.

Туда же, где уже, толкая друг друга, пробовали протиснуться в дверь нападавшие, полетели очередные наши свинцовые послания.

Я бросил в сторону пистоли, извлекая клинок. Сразу же сместился чуть в сторону, чтобы не быть прямо на траектории полёта вражеских пуль.

— Ух! — на выдохе я в бок проколол тело одного из бандитов, более остальных выдвинувшихся вперед.

Ещё звучали одиночные выстрелы. Кашин с другими бойцами, поняв, видимо, бесперспективность дальнейшей стрельбы, также прибежали на первый этаж, к выбитой двери.

— Дзынь! — мощно ударили сверху саблей по моей шпаге, когда я вознамерился проколоть ещё одного бандита.

Делаю шаг назад, разрываю дистанцию, так как вижу, что мой противник совершает снизу вверх разрубающий удар. Отвести такой удар шпагой практически невозможно. Да и зачем, если можно сделать шаг назад, уходя от удара и…

— Ух! — на выдохе, в глубоком выпаде, прокалываю своего противника.

А потом, для уверенности, наношу ещё один удар кинжалом-дагой в горло. Хорошо мне поставил всё-таки технику боя итальянец. Без него, не начал бы тренироваться в фехтовании на шпагах с дагой в другой руке.