Ветошников резко выдохнул:

– Какого… Я же просил ничего не трогать на месте преступления!

– Простите, – сказал Теллер, передавая ему бумажку. – Боялся, что сквозняком унесет.

– Прочтите вслух.

Ветошников досадливо поморщился и прочитал:

– «Помни о Красном Призраке!» Подписи нет, написано карандашом на четвертинке листа.

Елисеев не удержался и с плохо скрываемой тревогой посмотрел на Теллера. Сыщик продолжил:

– Ну что, господа, есть какие-нибудь идеи по поводу записки? Что за Красный Призрак? У меня все больше вопросов.

Елисеев с Теллером снова переглянулись, и я успел заметить, что Теллер коротко кивнул в мою сторону. Миллионер спросил у Ветошникова:

– Нужно ли вам еще время для осмотра?

Тот пожал плечами. У меня начало складываться впечатление, что Ветошников и не особо-то рвался раскрывать это убийство, понимая, что его пригласили скорее для проформы.

– Тогда предлагаю подняться наверх, – сказал Елисеев и двинулся в сторону лестницы, ведущей наверх, в контору.

Мы гуськом последовали за ним. Будучи последним в этой колонне, я воспользовался случаем, нагнулся и провел пальцем по голенищам сапог убитого. А потом вытащил из кармана платок и постарался стереть жирную грязь с пальца, пока никто не заметил.

– Ну-с, – начал сыщик. – Продолжим!

Елисеев кивнул Теллеру, и тот указал подбородком на меня. Однако я решил не упрощать им работу и с совершенно спокойным видом открыл табакерку и вынул оттуда понюшку табака. В полном молчании они наблюдали, как я заправил табак в ноздрю и коротко вдохнул.

– Господин репортер! – певуче позвал Ветошников. – Не молчите!

– Не молчать о чем?

– Что за Красный Призрак упомянут в записке?

Я сел на широкий подоконник и стал рассказывать медленно, тщательно подбирая слова, чтобы не сказать того, чего говорить не хотел:

– Это группа молодых людей, которые… оживили одну старую студенческую традицию – наряжаться в красное, проникать в этот дом и пугать окружающих. Проникают они через подземные ходы. Всего их три. Два хода мне известны…

– Откуда? – быстро спросил сыщик.

– От одного из бывших студентов. А третий остается не найденным.

– Разрешите мне, – подал голос Теллер. – Намедни этот господин, – он снова указал подбородком в мою сторону, – спрашивал меня, не проникал ли в магазин некий юноша. Теперь я хочу спросить: не он ли оставил нам и тело, и эту записку?

Я прислонился спиной к тонкой решетке, которой было забрано окно конторы, и пожал плечами.

– Что это за юноша? – задал мне вопрос сыщик.

– Борис Ильин, кажется, студент. Родом из… Ростова, если не ошибаюсь, жених Веры Мураховской. – Я повернулся к Елисееву и повторил со значением. – Той самой Веры Мураховской.

– А это что за девушка? – спросил Ветошников.

– Я потом вам расскажу, – вмешался Григорий Григорьевич. – Чуть позже.

Ветошников засунул одну руку в карман, а пальцами второй стал барабанить по столу.

– Хорошо, – наконец сказал он. – Вы говорите, что именно этот Борис Ильин пробрался по неизвестному пока вам подземному ходу в магазин и убил вашего человека, когда тот пытался украсть ветчину?

– Я этого не говорил, – ответил я.

– Но записка! – подсказал Теллер.

Я пожал плечами.