– Желаете присутствовать при осмотре?

Григорий Григорьевич кивнул. Ветошников, не обращая на меня внимания, пожал плечами.

– Кто сможет ответить на мои вопросы?

– Мой начальник охраны, Теллер, Федор Иванович. Тот, который пошел за лампой.

– Хорошо. Вот и он.

Теллер вернулся с керосиновой лампой. Он хотел передать ее Ветошникову, но тот покачал головой, с трудом наклонился и задрал мертвому рубашку, обнажив белесый живот и безволосую грудь с черной щелью раны.

– Посветите сюда, – следователь указал на нее.

– В сердце, – сказал я.

– Да, – пробормотал Никифор Сергеевич, – грамотно. Финка. Размер сейчас не скажу, это нужно будет отдельно исследовать. Когда, говорите, нашли тело?

– Сегодня рано утром, при обходе, – ответил Теллер.

– Странно.

– Что странного? – спросил Григорий Григорьевич.

– А? – как будто очнулся Ветошников. – Простите, это я так вслух рассуждаю. Не обращайте внимания. Выводы сделаем позже.

– Что у него в мешке? – спросил я Теллера.

Тот присел на корточки и взялся за узел на бечевке, но следователь вдруг резко отвел его пальцы.

– Позвольте! – твердо сказал Ветошников. – Будете прикасаться к уликам только после моего разрешения. Пока лучше осмотрите все вокруг – может быть, убийца бросил нож. Лампу теперь отдайте мне.

– Я уже смотрел, – сухо произнес Теллер. – Ничего нет.

– Хорошо смотрели? – взглянул на охранника Ветошников.

– Да.

– Не могли пропустить?

– Нет.

Ветошников с трудом встал и вытер платком вспотевшее лицо. Потом снял очки и протер переносицу.

– Душно, – сказал он. – Ну, раз орудия убийства на месте не обнаружено, давайте посмотрим, что в мешке.

Теллер пожал плечами, снова присел на корточки и быстро развязал бечевку. Потом опустил края мешка, обнажив несколько свертков в промасленной бумаге.

– Что это? – спросил следователь.

Теллер развернул большой кусок окорока, фунта в два, три круга колбасы, разрезанные на крупные части, и еще что-то мясное.

– Дайте мне, – потребовал Ветошников, принял ветчину и понюхал. – Так-так. Есть какие-то идеи?

Теллер взглянул на Елисеева и после того, как тот кивнул, сказал:

– Пахомов Иван. Сорок два года. Ржевской губернии. Работал смотрителем за собаками. Два дня назад пришел за расчетом – что-то у него дома случилось. Вроде как жена при смерти. Наврал, наверное. Собирался первым поездом отбыть. Но я так думаю, задержался в Москве и решил приехать домой не с пустыми руками. Пришел ночью в магазин. Как пробрался через охрану, не знаю пока, но выясню. Наверное, дежурный не знал, что Пахомов взял расчет и пустил его на ночную смену. А тот спустился в подвал, благо собаки его знают, отрезал себе гостинцев и пошел наверх. Тут его и убили.

Теллер замолчал. Следователь снова с кряхтением наклонился над телом и пощупал его руку, потом выпрямился.

– А кто убил-то? – с невинным видом спросил он у Теллера.

Охранник коротко кашлянул и быстро взглянул на меня.

– А вот это вопрос к Владимиру Алексеевичу. Это его знакомый убил.

– Опять вы это говорите! – фыркнул я. – Что за глупость!

Теллер поморщился и достал из нагрудного кармана мятый листок бумаги.

– Убийца письмецо оставил. Сверху лежало.

Ветошников резко выдохнул:

– Какого… Я же просил ничего не трогать на месте преступления!

– Простите, – сказал Теллер, передавая ему бумажку.