Я замялся, уже понимая, с кем имею дело.

– Госпожа Теллер, если не ошибаюсь?

– Баронесса фон Теллер, – произнесла она.

Вот как! А наш-то цербер – животинка благородных кровей!

– Давайте поднимемся ко мне, – предложил я. – Здесь неудобно разговаривать.

Но жена барона-охранника только отрицательно покачала головой:

– Я не хочу идти к вам. Посещение вашей квартиры может быть превратно истолковано.

– Кем? – удивился я. – Вашим мужем?

Она пожала плечами.

– Ну, хорошо, – сказал я и отослал Илью на двор, чтобы он не подслушивал. – Простите, не знаю вашего имени-отчества.

– Мария Сергеевна.

– Мария Сергеевна. Я вовсе не хочу ничего плохого для вашего мужа. Несколько дней назад я про него и не слыхивал. И, честно говоря, меня самого удивляет то, с каким предубеждением он отнесся ко мне с первого же раза. Он рассказывал, как угрожал мне револьвером при нашей первой встрече?

Баронесса слабо пожала плечами:

– Я не заставляю мужа рассказывать мне обо всем, чем он занимается. Я просто знаю, что его работа связана с опасностью. Так было всегда – с первого дня нашего брака. Его работа всегда была связана с опасностью. Вероятно, вы сами дали ему повод для такой угрозы.

– Не спорю, – согласился я. – Повод был.

– Вот видите! Именно поэтому я требую от вас, оставьте ваши штучки, господин репортер. Вы ищете только сенсации, не замечая, что ходите по живым телам. Это все, что я хотела вам сказать. Если вы честный человек, то послушаете меня, женщину. Если вы бесчестный, вы будете наказаны Господом, если не людьми.

Она выпрямилась, и легкий румянец проступил на ее щеках. Я смотрел на нее молча и раздумывал – рассказать или нет, как ее муж руководил сокрытием убийства Веры Мураховской? Как скидывал ее с моста?

Нет, я не мог выкладывать эти факты несчастной больной женщине, не побоявшейся лично приехать к врагу ее мужа, как она считала, и высказать ему в лицо свои обвинения. Мне было жаль ее. Но и обещать того, что требовала баронесса, я не мог.

– Прошу меня простить, – сказал я, оторвавшись от стены. – Время позднее. Если хотите, я попрошу дворника найти вам извозчика.

Мария Сергеевна посмотрела на меня исподлобья, скрестив руки на коленях.

– Так значит, вы расписываетесь в том, что бесчестный человек?

– Ах, бросьте, – махнул я рукой устало. – Как хотите, так и думайте обо мне. Я вовсе не собирался становиться врагом вашему мужу. И если он перестанет нападать на меня, я буду только рад. Лично мне это совершенно не нужно.

Баронесса как будто задумалась, ее глаза устремились в сторону, губы были поджаты. Честное слово, я более был бы рад встретиться с целой шайкой грабителей в темном переулке, чем с этой несчастной, больной, но несгибаемой женщиной, бросившейся на защиту своего супруга.

– Что может изменить ваше отношение к моему мужу? – спросила она. – Что вы хотите? Вам нужны деньги? Или вы хотите потешить свою плоть?

– Что-о-о-о? – от удивления я чуть не задохнулся. – Плоть?

Баронесса поджала сухие губы и поднесла руку к воротнику, как будто действительно собираясь расстегнуть пуговицу.

– Кто вас знает, Гиляровский, – сказала она, вставая. – Я решила пойти на все ради Федора. Я должна спасти его. Как он спасает меня. Я больна, господин Гиляровский. Почти весь заработок моего мужа уходит на лекарства.

– Я знаю это.

– Знаете?! – Мария Сергеевна вдруг подалась вперед, опершись на подоконник.