На летном поле мой коллега, Рон, работавший на полставки, показывал ученику, как проводить внешний осмотр самолета. Они ползали вокруг тренировочной машины, разглядывая ее дюйм за дюймом. Рон что-то быстро говорил, а ученик, мужчина средних лет, кивал с понимающим видом.

Высокий следователь, посмотрев на них в окно, заметил, что бомбу они не нашли.

– Полиция с удовольствием переложила это дело на нас, но, откровенно говоря, в таких случаях почти невозможно выявить преступника. Конечно, если среди пассажиров есть влиятельная политическая фигура или человек, в корыстных целях возбуждающий общественное мнение... Или кто-то застрахован на огромную сумму. Но в этом деле нет ничего похожего.

– Разве Колин Росс не застрахован? – спросил я.

– Застрахован, но уже давно и ничего исключительного. Кроме того, страховую премию получат его сестры-близнецы. Не могу поверить...

– Это невозможно, – убежденно сказал я.

– Совершенно верно.

– А другие?

– Они все заявили, – покачал он головой, – что им следовало бы вложить в страховку больше, чем они это сделали. – Он деликатно кашлянул. – Конечно, остаетесь еще вы.

– Что вы имеете в виду?

Его острые глаза, не мигая, впились в меня.

– Семь лет назад вы обусловили, что страховая премия нераздельно принадлежит вашей жене. И хотя сейчас она бывшая ваша жена, но премию все равно получит. Такие условия страховки нельзя изменить.

– Кто вам рассказал об этом?

– Она сама рассказала. Ведя расследование, мы ездили к ней. – Он помолчал. – У нее неважное мнение о вас.

– Могу представить. – Я сжал губы. – Но все же я ценнее для нее живой, чем мертвый. В ее интересах, чтобы я жил как можно дольше.

– А если бы она захотела снова выйти замуж? Тогда ваши алименты перестанут поступать, и очень крупная сумма страховки пришлась бы кстати.

– В порыве ярости она могла бы убить меня три года назад, но не сейчас, – покачал я головой. – Хладнокровно убить, погубив еще нескольких человек? Нет, это не в ее натуре. И, кроме того, она ничего не понимает в бомбах, и у нее не было возможности... Вам придется отбросить и эту версию.

– Но она сейчас иногда встречается со служащим фирмы, специализирующейся на взрывах.

Голос у него звучал ровно и невозмутимо, но он явно ожидал от меня другой реакции. А я не пришел в ужас и даже не оторопел.

– Она не станет это делать и не будет никого нанимать, В нормальных обстоятельствах у нее... очень доброе сердце. Она слишком разумна. И она всегда страшно сердилась, когда слышала о гибели невинных пассажиров. И никогда сама этого не сделала бы. Никогда.

Он разглядывал меня с особой, свойственной следственной комиссии манерой, заставлявшей человека нервничать. Наступило молчание, тоже нервирующее. Но мне нечего было добавить. И я не знал, что он хочет услышать.

На летном поле Рон и его ученик взлетели и скрылись вдали. Шум мотора постепенно растаял в небе. Стало очень тихо. Я сидел. Молчал. Ждал.

– В результате всех наших расследований, всех наших хлопот мы получили всего одно вещественное доказательство, – наконец заговорил он недовольным тоном. – Да и оно не приближает нас к знанию того, кому предназначалась бомба и кто принес ее на борт.

Высокий следователь засунул руку в карман, вытащил твердый коричневый конверт и потряс его над столом. Из конверта выпал скрученный кусок металла. Я взял его и стал молча разглядывать. Наверно, когда-то он был круглым и плоским, как кнопка. Но мне это ни о чем не говорило.

– Что это?

– Обломок усилителя, – ответил он.