– О! – невольно вырвалось у нее. – Я забыла назвать ему мой новый адрес! Значит, он согласился приехать, только чтобы отвязаться от меня, а сам и не думал встречаться…

Глаза наполнились слезами обиды, грозя скатиться по напудренным щекам. Но раздался звонок. Вера порывисто выхватила из сумки телефон.

– Ты!.. – выдохнула с нескрываемой радостью.

– Привет. Я приехал и узнал, что ты, оказывается, уже почти два месяца, как сменила квартиру. Потом я и сам вспомнил. Видел в метро у кого то журнал, где на снимке ты была в какой то большой комнате…

– Да, Сережа, я купила новую квартиру. Запоминай адрес…

Минут через сорок раздался звонок в дверь, Вера взглянула на экран монитора и увидела Фролова. Вначале у нее была задумка открыть дверь с сыном на руках, но потом она передумала, найдя такой ход слишком тривиальным. Это слабые женщины используют детей как средство принуждения к браку. Вера встретила Сергея, будто не было более полугода разлуки.

– Проходи! – дотронулась она до его руки.

Фролов вошел и внимательно посмотрел на нее.

– Даже похорошела, – удивленно произнес он.

Вера провела его в большую, обставленную светлой мебелью гостиную с высокими окнами, камином за стеклянным экраном, усадила в кресло и предложила выпить.

Подошла к стойке бара, продуманно красиво потянулась за бутылкой, чтобы платье приподнялось и бедро приоткрылось в самом соблазнительном ракурсе.

Наполнив два стакана, перемешала стеклянной ложкой джин с тоником и вернулась к Фролову.

– За нашу встречу! – приподнимая стакан, предложила она.

Сергей вопросительно взглянул на нее:

– Пьют за встречи радостные, а не вынужденные. Я пришел, потому что ты попросила.

Он отпил из стакана и опять вопросительно взглянул на Веру.

– Говори! Ты же меня за этим звала. Что тебе надо мне сказать такого, что ты еще не успела?

– Однако, – не удержалась она от упрека в голосе, – разве нам с тобой не о чем поговорить?

Сергей сцепил пальцы, но было заметно, как они подрагивали от внутреннего напряжения.

– По моему, своим… – он запнулся, – своим пособничеством в убийстве Пшеничного ты сказала все.

– Что? – протянула с широко открытыми от возмущения глазами Вера.

– То, что ты страшный человек. Ты хладнокровно обрекла Пшеничного на смерть.

– Ах, вот ты о чем… – словно успокоившись, проговорила она и вынула из пачки темно коричневую сигарету. Прикурила от зажигалки и села напротив Фролова. – Я не знаю, зачем, почему Олег приехал на выставку. У нас с ним был договор, что он на ней не появится.

Фролов тонко улыбнулся:

– Я бы поверил тебе, причем совершенно искренне, если бы ты столь скоропалительно не вышла замуж за Пшеничного и не вынудила его составить новое завещание в твою пользу и в пользу ребенка.

– Сережа… – громко и с негодованием начала Вера, – я его назвала Сережей, – чуть тише произнесла она и уже шепотом закончила: – Наш с тобой сын.

Фролов, откинувшись на спинку кресла, расхохотался:

– Сергей Олегович Пшеничный не может быть моим сыном.

Вера скривила свои блестящие от губной помады губы:

– Ах, вот ты о чем!

– И об этом тоже. И вообще, нам не о чем говорить. Ты только попусту потратишь свое драгоценное время. Тебе и издательством надо руководить, и в совете директоров заседать, и книги писать… Я пойду лучше. – Он допил джин и поднялся с кресла.

– Нет! – ухватила его за плечо Вера. – Ну с чего ты решил, вбил себе в голову, что я сознательно подставила Олега под удар?! – с негодованием воскликнула она.