Да и что я мог сделать? Тем более что кенгуру уже ничем помочь было нельзя. Разве что попытаться собаку-убийцу найти, только зачем? То, что кричал бедный Лешка, наверняка ерунда.

Я уже неплохо знал этого мальчика, он был одним из самых младших в КЮБЗе — лет десяти. Говорят, раньше таких вообще еще не принимали. Лешку в КЮБЗ сосватал его папа — биолог. А уж по примеру Лешки туда подалась и Светка. Он хороший паренек, улыбчивый, ухаживал за этими самыми кенгуру. Конечно, любил их очень. И, когда увидел страшную картину, с ним просто случилась истерика, вот и все. Мало ли что он кричал. Никто же не поверил, что он кого-нибудь может зарезать. Так и все его остальные слова насчет неслучайности происшествия — такая же истерика.

И все ж, глянув на Светку, которая в своем младшем двоюродном братце души не чает — родных-то братьев-сестер у нее нет, — я решил хотя бы имитировать какую-то деятельность.

Говорить я ничего не стал, а просто пошагал к месту трагедии. Кюбзовцы и сотрудники, с которыми до этого стояла и беседовала Светка, уже куда-то ушли, и у пустующего вольера никого не было. А чего там людям делать, если смотреть нечего и не на кого? Но мне-то как раз было, что там посмотреть. Я обошел весь вольер по кругу. Он всего-то на полтора-два метра отстоит от ограды зоопарка со стороны Большой Грузинской. Там, правда, между двумя оградами есть калитка, на которой написано, что «Посторонним вход воспрещен», но я вроде был уже не совсем посторонний, да и просто рядом никого не было, кто мог бы мне воспрепятствовать. В общем, обошел я вольер по кругу и ничего-то там не нашел. Следов полно на снегу и от посетителей, и от служителей зоопарка. Баки мусорные стоят, вот и все.

Собака скорее всего проникла на территорию этого вольера со стороны пруда, откуда и разглядывали прежде кенгуру посетители. Но это всем и без меня ясно было. Там вольер от посетителей отделяла лишь низенькая, ниже чем по пояс, металлическая изгородь, а за ней небольшой ров, из которого любая собака выберется. Правда не назад, а именно в сторону вольера, так как там ров поднимается полого, а со стороны посетителей — отвесно. С противоположной же стороны павильон обнесен довольно высокой оградой из толстых кольев. Но, пожалуй, и эту преграду многие собаки смогли бы преодолеть. Вот, собственно, и все выводы, которые я смог сделать тогда на основе своих наблюдений.

Походив вокруг вольера, я вернулся к Светке, которая перекочевала от пруда опять к тому самому дереву, у которого я ее застал в поминальной компании.

— Ну что? — спросила она меня.

— Ничего, — пожал я плечами и добавил: — Пока ничего.

— Ладно, пошли в слоновник, я переоденусь, и домой. Мне что-то сегодня гулять не хочется.

Я не стал с ней спорить, хотя как раз в тот день собирался зазвать ее к себе в гости. Я купил в прошлое воскресенье новый альбом Сюткина, а Светка у меня немного на нем сдвинута. Ей вообще если что-нибудь нравится, так уж она почти и фанатка. Вот я и хотел, используя в качестве приманки Сюткина, заманить ее еще раз к себе в гости. Но в тогдашнем настроении Светке было не до музыки…

Скоро мы уже были в слоновнике. Светка ушла переодеваться в служебное помещение, а я ходил, общался с ушастыми исполинами. Все слоны в Московском зоопарке азиатские, они помельче, ни одного африканского нет, те бы еще крупнее были и ушастее. Но и эти тоже не маленькие. Я уже с ними со всеми перезнакомился. Их временное пристанище не очень просторное. Загоны в нем с широкими проемами между столбами загородки, и слоны через эти щели протягивали ко мне хоботы.