Я свернул к вольерам для певчих птиц, перед которыми год назад и посадили чугунное церетелевское дерево, слепленное из фигур диковинных животных и сказочных персонажей. Там прямо за ним в одной из клеток сидел мой любимец глухарь. Мне страшно хотелось с ним поздороваться. Я не мог хоть разок не глянуть на него сегодня.

Глухарь был на месте. Он стоял к сетке, отделявшей его от посетителей, боком, запрокинув голову с красной бровью и распустив веером хвост. Глухарь тоже чуял весну, ему хотелось пробежаться, защелкать клювом, сшибиться грудью с другим таким же красавцем. Но в клетке он был один, не то что другого глухаря, но и глухарки с ним не было.

Я решил ему малость помочь и, наклоняясь к сетке, защелкал языком, пытаясь подделать звук, который издают глухари при токовании. В природе я их никогда не встречал, но видел по телевизору и передаче «В мире животных».

Вряд ли у меня хорошо получилось, но моему краснобровому знакомому хватили и этого. Он насторожился и скосил на меня агатовый глаз. Я опять защелкал. Глухарь, не сводя с меня глаза, еще дальше закинул голову и открыл клюв, горло его заходило, но все-таки звуков оттуда никаких не вырвалось: видать, он чуял какой-то подвох в моей имитации. Я опять защелкал, как умел. Глухарь развернулся ко мне другим боком, подсеменив к самой сетке вольера, оттопырил одно крыло и пробежался вдоль своей клетки мимо меня, задевая краем крыла по ячейкам сетки. Потом он повторил все в другую сторону, но токования от него я так и не дождался.

— Пойдем, что ли? — вернул меня к действительности недовольный голос Кокошина, и я понял, что ему смотреть на пляски глухаря вовсе неинтересно.

— Пошли, — согласился я.

Мы приблизились к вольеру волков, я повел Димку туда, где должен был быть вход в служебные помещения. Вход нашелся быстро. Я оставил Димку снаружи, а сам, толкнув в обитую железом не запертую дверь, вошел внутрь. Тут же я увидел человека, это был не Валерка, а один из взрослых служителей зоопарка.

— Здравствуйте, — поздоровался я. — А Валеру Каткова где можно найти?

— Мусор выбрасывать повез, — ответил мне служитель. — Сейчас вернется, на улице подожди.

Я вышел обратно к Димке.

— Мусор выбрасывать повез, сейчас объявится, — точно передал я ему слова служителя.

Почему-то эта абсолютно безобидная фраза явно задела Димку, он как-то ссутулился, сунув руки в карманы. «Боится, что ль, встречи?» — подумалось мне.

Вскоре появился Валерка, он шел, толкая перед собой легкую металлическую тачку с бортами, в которой тряслось несколько пластиковых ведер. По тому, как он бодро вышагивал и лихо сплевывал в сторону, было видно, что весеннее настроение захватило и его. Впрочем, угрюмым и рассеянным я видел Каткова только однажды, во время и после нашей последней беседы.

Но в этот день мне предстояло увидеть его таким вторично. Вот как это случилось.

Валерка быстро приближался к нам со своей тачкой и уже, увидев меня, приветственно поднял руку, как вдруг разглядел и Димку. У него все сразу опустилось: упала вниз плетью рука, отвисла челюсть и уж точно упало настроение. Он настолько был ошарашен Димкиным появлением, что не заметил наверняка ему известной приступки на асфальте, налетел на нее колесом тачки и в конце концов с нее слетело ведро, которое, глухо погромыхивая, покатилось в сторону от вольера.

— Ну, вот он, — сказал я Димке. И начал представлять их друг другу.

— Где ты мою фотографию нашел? — бесцеремонно перебил меня Кокошин.

— В вольере, — хрипло ответил Валерка.

— Там только фотография была? — уточнил Димка.

— Да.

— Точно? — еще раз переспросил он Валерку.