Строгулин поднялся.

— Что ж, до свидания.

— Да нет, что уж там, прощай!

Он не стал спорить, вышел в коридор, но тут же вернулся.

— Зоя, на вот, возьми немного денег, все, что у меня есть в наличности, — открыл он бумажник. — Тебе же необходимы лекарства.

Зоя посмотрела ему в глаза.

— Спасибо. Не откажусь. Я и впрямь иду на дно. А с него выбраться на поверхность, ох, как непросто. Тина вязкая… и дышать нечем.

— Надо сопротивляться обстоятельствам…

— Они победили! Поэтому дальнейшее сопротивление бесполезно, — грустно улыбнулась Зоя и повторила: — Иди! Я устала. Очень устала!

* * *

Когда Строгулин ушел, Зоя вытянулась под легким одеялом и прислушалась к своему животу. После инъекции, сделанной врачом, боли она не чувствовала. Поэтому закрыла глаза и погрузилась в тревожную дремоту. Но постепенно покой разлился по телу, и она уснула. Ведь ей не о чем было больше волноваться, самое трудное она уже сделала — приняла решение.

Но спала Зоя недолго. Ее разбудил шум. Она поморщилась, решив, что это вернулась дочь. Приподнявшись на локте, она позвала ее:

— Нина!

Но та не появилась и не ответила. Зоя подумала, что ей показалось. Она опять закрыла глаза. Следовало бы встать и выключить свет, но сил не было. Еще хотелось пить, но заботливая дочь даже стакана воды не оставила у постели матери.

Шум повторился. Зоя встревожилась.

«Неужели Арсений не закрыл дверь? А! Да как же он ее закроет, если у нас нет ни одного английского замка. Ведь именно из-за того, что Нинка постоянно захлопывала дверь, забыв взять ключи, мы и поменяли английские замки на простые».

Вдруг она услышала голос, звавший ее:

— Зоя!

От страха у Зои перехватило дыхание, и она молчала, устремив полный отчаяния взгляд на дверной проем. На пороге появилась Гелена. Она ласково, словно извиняясь за вторжение, улыбнулась и вошла. Зоя инстинктивно придвинулась к стене.

— Я… — поспешно начала она, — хотела завтра с утра позвонить тебе и сказать, что отказываюсь от своей части наследства. Я… я… — от волнения она стала заикаться. — Я… как только смогу, пойду к этому… адвокату… Сергею Михайловичу и в письменном виде…

Гелена выслушала ее, пожала плечами и сказала:

— Нехорошо быть такой беспечной. Почему у тебя дверь не закрыта?

Зоя чуть не проговорилась, что у нее был Строгулин.

— Это дочь на минутку к соседке выскочила. Сейчас вернется, — солгала она.

— А!.. Так у тебя есть дочь. Понятно. А я вот ехала мимо, дай, думаю, проведаю подругу, — вынимая из пакета бутылку шампанского и торт, изысканно украшенный кремом и фруктами, говорила Ванышева. — Но я не пойму, ты заболела?

— Странно, что ты тут проезжала, — заметила Зоя.

— Что ж странного, я репортер. Где я только не бываю!

— Но, думаю, здесь впервые. Ты специально разыскала меня. Зачем?

Гелена не стала торопиться с ответом.

— Шампанское тебе, надеюсь, можно?

— Налей! Фужеры вон там, в стенке, позади тебя.

Гелена откупорила бутылку, разлила шампанское и, протянув фужер Зое, села на стул рядом с диваном.

— Давай выпьем! — предложила она, и тут Зоя заметила, что на запястье ее левой руки намотан шифоновый шарф, концом которого она поигрывала.

— Ты дверь закрыла? — спросила Зоя.