|
. — рука со стаканом замерла в воздухе. Словно восковая фигура стояла Зоя, не шевелясь, глядя в одну точку. И только когда выдохнула: — А зачем? — опустилась на стул. — А и вправду, зачем? Я вначале, как и они, стремилась, боролась, а потом — смирилась. Какое это страшное, безысходное, конечное слово — смирение. А как надо жить? Ярко, жадно, сжигая себя изнутри? Или в течение нескольких десятилетий каждый день убивать себя смирением? Жалок смирившийся человек, и жизнь его глупа. Как я прожила данную мне жизнь?.. — усмехнулась она. — Несомненно, данную в наказание. Вот верно! — воскликнула она. — Наказание существованием!»
Зоя вспомнила, как однажды вечером шла с Ниной мимо Гостиного двора, а в это время туда съезжалась столичная элита на весенний бал. Шикарные автомобили стояли вдоль дороги и на тротуарах Ильинки. Из одного, опершись на руку мужчины, вышла девушка в невероятно красивом платье.
— Какими ей, богатой, мы, прижатые их автомобилями к стенам зданий, показались серыми, никчемными, — проговорила Зоя и опять задумалась. — А не лучше ли взбунтоваться?.. — спросила она себя и вдруг крикнула: — Я хочу быть! — и раскинув руки, закружилась по кухне. — Я нашла ответ на гамлетовский вопрос: «Быть! Быть!..» Что потом?.. Пусть будет потом, но сегодня, сейчас, быть!
Она выбежала их кухни.
— Я не сдамся! Пусть они тоже боятся меня! Я вступаю в их игру! Изо всех нас должен остаться один. Почему не я?! Я не кровожадна, я согласна довольствоваться тем, что мне выделила Лора, но, к сожалению, не я определяю правила. Первый ход сделан. Кем? Не важно. Жребий брошен. Второй ход не замедлит себя ждать. И все-таки кто меня пытается обмануть? Строгулин или Чегодаев? Или оба? У меня нет оснований верить ни тому, ни другому…»
Ее размышления прервал телефонный звонок. Она подняла трубку и услышала взволнованный голос Строгулина:
— Я… я оказался прав! Объявился наш мертвец Чегодаев.
— Знаю, — не будучи уверенной, правильно ли она делает, ответила Зоя.
— Ты-то откуда? Мне наш общий с ним знакомый сообщил.
— А ко мне Чегодаев заходил лично…
Такого красноречивого молчания Зоя не слышала ни разу в жизни.
— И что? — сглотнув слюну, осторожно спросил Арсений.
— Как видишь, жива. Но чуть было не убил. Все допытывался, где ты. Я солгала, сказала, что уехал в командировку.
— Вот сволочь! А что он тебе еще говорил? Впрочем, это не телефонный разговор. Будь теперь предельно осторожна. Повсюду. В магазинах, на улице… А лучше посиди дома. Вечером я приду и все обсудим.
Но вечером Строгулин не пришел, а опять позвонил.
— Зоя, тут мне подвернулся один совершенно чокнутый коллекционер всех этих бабочек, жуков-пауков. Я сегодня вообще, наверное, спать не лягу. Необходимо все проверить, чтобы он меня не обманул. У меня есть каталоги с ценами, я консультируюсь по телефону с одним другом моего дяди. Словом, работы много. А надо закончить к завтрашнему вечеру. В семь он уже будет у меня.
— Жаль, — сказала Зоя. — Будь осторожен, закрой двери, окна…
— Уже закрыл, чуть темнеть стало. Духота страшная, но что делать? Вот же сволочь Чегодаев. Это он катастрофу подстроил. Смерть Гелены — его рук дело.
— А он говорит, что это ты рулевое устройство испортил.
— Ну гад! Ну вывернулся! Ладно, встретимся с ним, поговорим.
— Не боишься?
— Пусть он меня боится!
— Значит, ты остаешься на ночь в квартире дяди? — вдруг уточнила Зоя. |