Арсению ужасно хотелось открыть окно и вдохнуть, пусть пыльный, пропитанный городскими испарениями, воздух. Но он сам себя замуровал в квартире, сдав ее на охрану.

— Ух, даже температура как будто поднялась, — приложил он ко лбу ладонь. — Надо отдохнуть. А то привяжется аллергия, буду ходить весь в пятнах.

Строгулин отошел от окна, вновь едва не наступив на насекомое. Опустился на диван, основательно почесал грудь, живот, под коленями, передернул плечами, словно его стало морозить, и повалился на подушку.

Насекомое подползло к дивану. Взобравшись на подлокотник, поползло по подушке, затем по волосам Арсения и замерло на его лбу. Арсений поморщился, но не проснулся. Насекомое быстро переместилось на локтевой сгиб как раз в тот момент, когда Арсений, по-прежнему будучи не в силах проснуться, смахнул лишь его след со лба…

* * *

Появление Чегодаева в здании областной власти наделало много шума. Даже губернатор пришел в некоторую растерянность. Он уже выбрал себе нового заместителя.

— Рад! — потрясая обеими руками руку Евгения, проговорил он. — Как же случилась такая неразбериха?

Евгений обстоятельно рассказал губернатору о том, что произошло с ним и Геленой.

— Даже свадьбу не отгуляли… — подавил он рвавшийся из груди стон.

— Ну… что поделаешь? — сочувственно вздохнув, произнес губернатор. — Так ты, может, отдохнуть хочешь?

— Нет! Завтра же выйду на работу. Иначе с ума сойду.

— Ну добро!

Шофер, который чрезвычайно обрадовался возвращению своего непосредственного начальника, отвез Чегодаева домой. Евгений попросил того съездить за продуктами. Когда шофер доставил пакеты с провизией, он отпустил его, напомнив:

— Завтра подъезжай к половине десятого.

После всех потрясений, оставшись один, когда не надо было ни объяснять, ни доказывать, ни выслушивать, Евгений опустился на диван, уперся локтями в колени и уставился в одну точку. У него больше не было ни сил, ни мыслей. Хотелось только одного: вот так сидеть, сидеть и сидеть…

Наконец он пришел в себя. Встал. Расправил плечи. Пошел в душ. Несмотря на то что в городе были постоянные перебои с горячей водой, в губернаторском доме, как его называли жители, вода была всегда.

— Хорошо… — бормотал Евгений, подставляя лицо под струи. — Хорошо…

Потом он поел и лег спать.

Утром проснулся в восемь. Солнечные лучи уже нагревали на улице асфальт, чтобы к полудню он начал плавиться. Но в квартире Чегодаева была постоянная температура + 22°, которую обеспечивала сплит-система.

Приятно было надеть свежую кремовую рубашку, завязать шелковый итальянский галстук, ощутить аромат дорогой туалетной воды. Евгений посмотрел на себя в зеркало, взял расческу и провел по темным, блестящим после шампуня волосам.

«Да, мое воскрешение из мертвых попортило кровь Сметкину. Он ведь с самого начала метил на мое кресло. Но ничего, справился: выдавил улыбку, пожал, даже горячо, руку и покинул кабинет, унося свои вещи. Расстроился бедняга. А зря! Но не стану же я его утешать и говорить: «Подожди, брат, несколько месяцев. Я получу наследство, займусь бизнесом и тогда пошлю к черту вашу заштатную область с ее проблемами отопления, текущими крышами, вечно недовольными пенсионерами, многодетными семьями… Господи, неужели этим можно заниматься всерьез? Разве что в пенсионном возрасте? А когда ты молод, полон сил… — Чегодаев улыбнулся. — Да никто этим всерьез и не занимается, зато это служит отличным прикрытием для настоящих дел. Но я, вступив в наследство, и дня здесь не останусь. Так что, Сметкин, подожди немного!»

Евгений вышел из подъезда.