Глава 23

Я проснулся рано утром от прикосновения к лицу. Прядь волос щекотала мне щеку. Где-то вдалеке кричали петухи. В комнате было прохладно, но уютно. Похоже, по соседству кто-то уже готовил, и не просто бобы, а жарили мясо. Такое не перепутаешь. Даже если аромат смешивается с какими-то особо пахучими цветами. Люсия лежала рядом, ее распущенные волосы касались моего лица, дыхание ровное, спокойное. Точно, спит еще, посапывает немного. Я погладил девушку по щеке, потом моя рука скользнула к груди. Проснется? Нет, спит. В этом мягком утреннем свете она выглядела особенно нежной и беззащитной.

Я осторожно сполз с кровати. Хорошее настроение, сейчас потренироваться — вообще в радость. Я потянулся, размял плечи. Вышел в дворик, начал свою обычную зарядку: приседания, отжимания, потом бой с тенью. Кулаки мелькали в воздухе, ноги отбивали ритм, тело извивалось, уклоняясь от воображаемых ударов.

Вдруг послышался лёгкий скрип двери. Обернувшись, я увидел Люсию. Она вышла сонная, потирая глаза, волосы растрёпаны. На ней не было ничего, и утренний свет ложился на её кожу мягким сиянием. На мгновение мне показалось, что всё это сон: слишком красиво это выглядело, чтобы оставаться явью.

— Луис… — сказала она, улыбнувшись так, будто и не заметила своей наготы. — Доброе утро.

— Люсия, — сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно. — Прикройся. Или я за себя не отвечаю!

Она вздрогнула, будто только сейчас поняла, что стоит передо мной раздетой, и, смущенно улыбнувшись, поспешно спряталась за дверь.

— Доброе утро, Луис! — повторила она. — Я еще не проснулась толком. Пойдем, приготовлю тебе что-нибудь на завтрак.

Но когда мы вернулись в дом, то услышали грохот посуды. Первым делом я подумал о крысах, но шагнув вперед, увидел Пиньейро. Он уже хозяйничал у плиты. Стоял, облокотившись на столешницу, в своей неизменной рубашке хаки, с сигарой в зубах, и насвистывал какую-то мелодию. Услышав нас, он улыбнулся, его рыжая борода блеснула в свете лампы.

— Ну ты и выдал боксерский поединок, — произнес он, кивая в сторону кухонного окна, что выходило во дворик.

Позади меня Люсия ойкнула и бросилась в спальню.

— Я сейчас! — крикнула она, и дверь с легким стуком закрылась за ней.

— Откуда вы здесь, амиго Пиньейро? — спросил я, стараясь говорить непринужденно. — Как нас нашли?

Барба Роха усмехнулся.

— Это моя работа, Луис. Всегда знать, где находятся нужные люди. И что они делают. Или могут сделать. Адрес сеньориты Люсии известен, да и ты вроде сбегать не собирался.

В его словах не было угрозы, лишь констатация факта, но мне все равно стало не по себе. Я вдруг почувствовал себя под колпаком, будто каждый мой шаг был записан и проанализирован. Сплошной контроль, и никакой свободы.

— Что будем есть? — спросил я Пиньейро. Он хоть и мой начальник, но увольнительная еще не закончилась, и к тому же он начал готовить.

— Кофе и тосты, — ответил Барба Роха. — Ты жаришь гренки.

Вернулась Люсия, одетая во вчерашнее ситцевое платье с турецкими огурцами. Она выглядела смущенной, но постаралась сохранить невозмутимый вид. Мы сели за стол, и принялись завтракать. Тосты были хрустящими, кофе горячим и крепким.

— Хорошо посидели, — произнес Пиньейро, доедая последний тост. — Но дела не ждут. Нам надо срочно выдвигаться.

Я увидел как напряглась Люсия. Ей явно не понравился приказ Бороды.

— Куда? — спросил я, не глядя на него.