Она стояла у входа, чуть в стороне, прислонившись к одной из колонн. В лёгком, ситцевом платье с турецкими огурцами, которое ей было слегка тесновато в груди, её волосы были собраны в высокий хвост. Люсия! Без следа синяка на щеке, с зажившими губами, да еще с ярким макияжем!

Моё сердце, до этого колотившееся в ожидании неизвестного, вдруг замерло, а затем забилось с удвоенной силой. Я не мог поверить своим глазам. Она была здесь. Живая и невредимая.

— Люсия! — воскликнул я, и бросился к ней.

Она обернулась, её глаза расширились от удивления. Затем на её лице появилась широкая, счастливая улыбка. Она тоже бросилась мне навстречу. Мы обнялись крепко, так, будто не виделись целую вечность. Я чувствовал её тело, её запах, её тепло. И в этот момент все тревоги, все опасности, все проблемы, казалось, отступили на задний план. На нас, наверное, все глядели, но мне было все равно. Пусть смотрят. И завидуют!

— Луис! — прошептала она, её голос был прерывистым от волнения. — Я так рада тебя видеть!

— И я тебя, — ответил я, нежно целуя её в щеку. — Что ты здесь делаешь? Как ты сюда попала?

Она отстранилась, её лицо стало серьёзным.

— Мне пришлось бежать, Луис, — сказала она. — Через пару дней после того, как ты уехал. БРАКО… Они приходили в мамин дом. Слава Богу, я была в аптеке, мне тут же сообщили.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. БРАКО. Наверняка Алехандро раскололся, и они пошли по адресам.

— С мамой все в порядке? Они её не забрали вместо тебя? Я слышал, БРАКО начал брать заложников.

Люсия покачала головой.

— Нет, Луис. Она успела уехать — поехала в деревню, к родственникам. Будто знала, накануне… Там ей будет безопасно.

Я облегчённо вздохнул. Хотя бы одна хорошая новость.

— И что ты теперь будешь делать? — спросил я.

— Здесь пока чем-нибудь займусь. Еще ничего не известно. Но мне выделили комнату в одном доме. Здесь, недалеко. Там есть… там даже есть ванна! — она улыбнулась. — И я так давно не принимала горячую ванну.

Я рассмеялся. Кто о чем, а Люсия о чистоплотности. Ванна. Горячая вода. После всех этих недель в лагере, с его холодными умывальниками и отсутствием элементарных удобств, это казалось раем и мне тоже.

— А я ужасно голоден, Люсия, — сказал я. — Ты не знаешь, где здесь можно пообедать?

Она взяла меня за руку.

— Пойдем ко мне, — предложила она. — Я приготовила рис с фасолью.

Я почувствовал, как в животе заурчало. Рис с фасолью. Простая еда, но сейчас она казалась мне самой желанной на свете.

— Хорошо, — сказал я. — Только мне надо отпроситься у Пиньейро.

Я нашел Красную Бороду, который всё ещё стоял рядом с джипом, что-то объясняя молодому повстанцу. Он повернулся ко мне, подмигнул.

— Что, Луис? Уже нашел свой сюрприз? — спросил он, и в его глазах блеснуло озорство.

— Да, сеньор. Очень приятный сюрприз. Могу я отпроситься до утра?

Мануэль лишь усмехнулся.

— Иди, Луис. Отдыхай. Ты это заслужил. В восемь утра жду здесь.

Слишком легко он согласился. Чует моё сердце, аукнется это мне.

— Спасибо, сеньор Пиньейро, — сказал я, и бросился обратно к Люсии.

* * *

Дом, где жила Люсия, оказался довольно скромным, но чистым и уютным. Небольшой, одноэтажный, с внутренним двориком, засаженным цветами. Очень похож на тот, что я купил в Гаване. Внутри — две комнаты, кухня и санузел. И, самое главное, ванна.

— Ну, что, Луис, — сказала Люсия, входя в комнату, — сначала ванна, а потом еда. Или наоборот?

— Ванна! — не раздумывая, ответил я. — Горячая.