– Прежде чем я открыть это, – предупредил он, – я сказать, что здесь быть очень острые ножи. Они нужны, чтобы готовить рыба. Пожалуйста, не стрелять в Ха! Этот нож только для рыба.

Дэнни нетерпеливо кивнул:

– Мы поняли. Давай действуй!

Ха прижал рыбу к стенке аквариума и пронзил ей нос своим гарпунчиком.

– Вот, я брать рыба… – Он ловко вскрыл рыбе брюхо. – Мы готовить эта рыба для сегодняшний вечер, – добавил Ха, расставляя на столике чашки для различных внутренних органов.

– Вы не поверите, но люди платят за это блюдо большие деньги, – вставила Элисон.

– Г. Д., – медленно сказал Гейб, наблюдая за действиями Ха. – Я работаю на вас уже три года. Все это время я был вам верен и исполнял все ваши приказания. Я возражаю, только когда чувствую, что должен это сделать. Так вот… Мне кажется, вам следует немедленно отсюда уехать. Я понимаю, что у вас есть проблема… Эти люди все видели. Но нам с Дэнни вполне по силам с этим разобраться.

Г. Д. покачал головой.

– У нас есть еще минут десять, а может – гораздо больше. Вы слишком долго копались – на улицах уже начинают образовываться пробки. Нет, теперь я хочу получить мою рыбу, а потом… – Он показал на Джея. – А потом я разберусь с тобой, сволочь!

Наступила долгая, гнетущая пауза. Я заметил, что Джей был, пожалуй, единственным, кто не выглядел испуганным. Казалось, необычность ситуации и грозящая опасность не производили на него никакого впечатления. Впрочем, он ничего не знал о Поппи, чье окоченевшее тело, упакованное в мусорные мешки, лежало за стойкой бара.

Джей посмотрел на меня:

– Это ты рассказал им про Салли? Они тебя заставили?…

Я бросил быстрый взгляд на Элисон.

– Я совершил ужасную ошибку, Джей. Я все рассказал Элисон.

– Понимаю. – Джей немного подумал. – С другой стороны, если бы не это, я бы, наверное, еще долго не встретился с ней лицом к лицу, не поговорил…

– Наверное.

– Ты имеешь в виду свою дочь? – негромко спросила Элисон.

Некоторое время Джей молча разглядывал ее. Под его взглядом Элисон почувствовала себя очень неуютно, но Джей ничего не сказал. Я был уверен – он никак не может расстаться с воспоминаниями о тех нескольких минутах, которые он провел с Салли.

– Да, – ответил он наконец, – мою дочь.

Элисон… Она бы хотела рассердиться на него, возненавидеть, но вместо этого едва не расплакалась. Ее глаза наполнились слезами, и она поспешно отвернулась, стараясь сохранить хотя бы остатки гордости.

– Почему ты ничего не сказал мне? – глухо спросила она. – Почему?!

– Мне казалось, тебе это не понравится.

Элисон посмотрела на него.

– Это не имело бы никакого значения! – почти выкрикнула она. – Неужели ты не видишь, не понимаешь, как сильно я… – Она снова опустила глаза, не в силах закончить предложение.

– Как сильно ты… Что? – спросил Джей. Элисон попыталась что‑то сказать, и я впервые заметил, как тяжело и непривычно ей просто говорить о чем‑то хорошем и радостном.

– Все равно это было… приятно.

Приятно… Вот ключевое слово – единственное слово, которое имело значение.

Приятно…

Элисон достала из сумочки салфетку и протянула Джею:

– Возьми, это тебе.