Тот кивнул.

– Сюда никто не войдет?

– Никто.

– А когда твои служащие разойдутся? – Г. Д. снова повернулся к Элисон.

– Не скоро, – ответила она. – Может быть, в час ночи, может, еще позже.

– У вас сегодня какое‑то крупное мероприятие? – спросил я у Элисон, стараясь выиграть время. Джей, опустив голову, разглядывал лежащую перед ним сигару.

– Сегодня у нас ужинает съезд страховщиков или еще каких‑то деятелей, – сказала она. – Все не поместились, так что их будут обслуживать в две смены.

Ха занялся приборкой – укатил пустой аквариум и начал чистить разделочный столик. Мне вдруг показалось, что мой рот наполнился слюной. Я посмотрел на Гейба – он съел вторую лепешку, Г. Д. – первую. Джей пока только рассматривал суси, словно восхищаясь поварским искусством Ха.

– Что‑то мне не по себе! – громко пожаловался Дэнни. – Внутри как будто все онемело, глаза не двигаются. – Он покачнулся, попытался схватиться за стойку бара, но промахнулся и упал на пол прямо передо мной. Револьвер он не выронил, но я видел – оружие едва держится в его дрожащих пальцах.

– Дэнни?… – Глядя на судорожно подергивающиеся ноги приятеля, Гейб поднял свой револьвер. В следующую секунду он заморгал и замахал руками над головой, словно отгоняя надоедливую муху. Спереди по его джинсам расплывалось мокрое пятно. Покачнувшись, Гейб упал на колено, потом повалился на бок.

– В чем дело?! – взвизгнул с полным ртом Г. Д. – Дэнни? Гейб?!

Ха по‑прежнему стоял у стойки, согнув спину в поклоне – воплощенное раболепие и покорность. Мне, однако, показалось, что в его позе есть что‑то траурное. Мне хотелось, чтобы он взглянул на меня, потому что я тоже съел рыбу, убедив – нет, заставив себя поверить, что мне ничто не грозит. Теперь я тоже чувствовал себя как‑то странно, и мне было очень нужно, чтобы кто‑то подтвердил – Ха дал мне столько шао‑цзу, сколько нужно, и не больше! Между тем яд продолжал действовать; я начинал испытывать странную отстраненность от собственных мыслей и чувств. Мне было все нипочем. Я даже не побоялся наклониться и забрать револьвер из ослабевших пальцев Дэнни.

– Эй! – завопил Ламонт – единственный из людей Г. Д., кто не ел рыбу. – Что тут происходит?! – В панике он переводил свой пистолет с Ха на Джея, с Джея на меня.

– Меня тошнит, – с трудом проговорил Г. Д., делая шаг к двери. – Выведи меня отсюда!

Ламонт наставил свой пистолет на меня. Я выстрелил…

…И почувствовал, как у меня в горле словно разошлась с электрическим треском застежка‑«молния». Что‑то случилось с моими глазами; я хотел поднять руку, чтобы потрогать их, но рука неожиданно показалась мне слишком тяжелой. В следующий момент я свалился со стула на пол, и картина перед моими глазами разбилась на несколько осколков. Быть может, подумалось мне, Ха хотел отравить всех нас, быть может, именно это он задумал с самого начала. Джей все еще держал суси в руках, собираясь отправить в рот.

– Ры‑ры‑ба! – прохрипел я, указывая пальцем на ядовитую лепешку.

– Что‑что?

Но съел Джей рыбу или выплюнул, добрался ли Г. Д. до лестницы, попал ли я в Ламонта – этого я уже не видел. Скорчившись в углу кабинки, я уставился на прибор для специй. Нёбо немилосердно зудело; руки и ступни, которые покалывало словно иголочками, начинали неметь. Глазами я двинуть не мог, не мог даже сфокусировать на чем‑то взгляд: не исключено, что они были и вовсе закрыты. Так, в томительной неподвижности, прошло сколько‑то времени. Воздух наполнял мою грудь, и при каждом медленном вдохе я – как и каждый человек на земле – ощущал внутри горячую и влажную пустоту самой жизни.