Еще немного погодя я поднялся на четвереньки и услышал приглушенный визгливый голос, вещавший на каком‑то незнакомом мне языке, по всей видимости – на китайском. Похоже, это была радиопередача и приемник находился в нескольких футах впереди меня за железной стеной кузова. Словно подтверждая мою мысль, диктор замолчал, последовал короткий музыкальный номер, и наступила почти полная тишина.

Воспользовавшись этим, я заорал как можно громче. Грузовик сразу начал притормаживать, и до меня донеслись возбужденные мужские голоса. На мгновение мне показалось, будто я нахожусь не в машине, а в самолете, поскольку ни одно колесное транспортное средство не способно, по‑видимому, выполнять «бочку» , но потом я сообразил, что не грузовик, а я перекатываюсь в кузове с боку на бок. От этого упражнения меня снова затошнило, а поскольку я как раз оказался на спине, я сразу почувствовал резкое жжение в глазах, в которые попал желудочный сок.

Грузовик между тем снова набрал скорость и помчался вперед, прыгая на кочках, ухабах, камнях, ямах глубиной не менее тысячи футов, и других препятствиях, способных в клочья разорвать скаты; потом он резко затормозил, и куча отбросов, на которой я лежал, по инерции качнулась вперед, и снова выровнялась, когда машина остановилась. Меня вырвало в третий раз, потом на меня свалился какой‑то мешок. Двигатель продолжал работать, но сквозь шум я услышал металлический щелчок открываемой дверцы, затем за боковыми стенками раздались голоса. Кто‑то отпирал замок на кузове, и я поднял голову, оттолкнув мешок. В задней стене открылся люк, и на фоне светлого квадрата я увидел двух китайцев в рабочих комбинезонах и длинных резиновых перчатках. Я снова заорал изо всех сил. Китайцы полезли в кузов и, грубо схватив меня за ноги, поволокли к выходу по липким мешкам с отбросами и мусором, раздраженно переговариваясь и бранясь на своем языке, словно я чем‑то их очень разочаровал. Инстинктивно я попытался вырваться, но руки в резиновых перчатках крепко держали меня за лодыжки. Стащив меня с кучи мусора, китайцы проволокли меня по скользкому металлическому полу и вышвырнули наружу. Упав на землю, я сильно ударился плечом о задний бампер фургона, но сознания не потерял. Прежде чем захлопнуть люк мусоровоза (а это был именно мусоровоз), один из китайцев поднял вывалившийся вслед за мной на дорогу мешок с яичной скорлупой и креветочными очистками и швырнул обратно. Он проделал это достаточно быстро, но я успел увидеть торчащий из мусора мужской ботинок коричневого цвета. И это был не мой ботинок, потому что мои каким‑то чудом оставались у меня на ногах.

Потрясенный и обессиленный, я снова упал навзничь, все еще чувствуя в легких тошнотворный запах выхлопов и гниющих отбросов. Грузовик взревел, обдал меня еще одним облаком сизого дыма и, несколько раз подскочив на ухабах, нырнул в пролом в заборе и исчез из виду, свернув на какую‑то улицу.

Небо над моей головой было голубым, бездонным, безоблачным. В вышине лениво парила чайка. Я перевернулся на живот, подтянул одно колено и с трудом вскарабкался на ноги. Меня опять вырвало – на этот раз жидкой, жгучей кашицей. Я вытер губы рукавом, вынул из волос увядший листок салата и огляделся. Я стоял посреди заброшенной парковки, усыпанной осколками кирпичей, пустыми бутылками и старыми газетами. В куче мусора мне было тепло, но сейчас по телу пробегала знобкая дрожь, а во рту пересохло. Я был без куртки, которая – как я теперь вспомнил – осталась в гардеробе ресторана, однако деньги были при мне: ощупав карманы, я обнаружил бумажник, а в нем – несколько купюр, все кредитные карточки, водительские права и удостоверение личности.