– А число?

– Число‑о? Дай‑ка сообразить… Джимми, какое сегодня число?

– Откуда я, на хрен, знаю?!

Повар потер лоб тыльной стороной ладони и сверился с засаленным календарем, лежавшим возле кассового аппарата.

– Первое, – сказал он. – Первое марта. Первое марта! День, когда я приступал к работе!

Через три часа я должен быть на рабочем месте – свежий, выбритый, в новом галстуке, ходячий человеческий капитал. Еще через минуту я вспомнил, что на данный момент у меня даже нет дома. Я пересчитал наличные в бумажнике.

– Не могли бы вы, ребята, сделать мне одно одолжение? – сказал я.

– Пожалуйста, приятель. Ты только скажи, что тебе нужно.

– Не могли бы вы вызвать такси? Мне нужно в Манхэттен.

– Нет, не могли бы.

– Почему?

– Лучше я сам тебя отвезу.

– Да нет, зачем же?…

– Это займет всего минут двадцать, – сказал повар и потянулся за своей курткой. – Замени меня, Джимми, о'кей? – Он показал на пустой зал позади меня. – Сегодня, как видишь, у нас не слишком оживленно. Паршивая выдалась неделя. Да и год, честно говоря, начался хреново.

Некоторое время мы молча ехали в стареньком «чеви каприс». Мне показалось, что машина перекрашена – возможно, когда‑то это было такси. Как бы там ни было, пока все складывалось удачно, и я был бесконечно признателен моему благодетелю.

Я попросил повара высадить меня где‑нибудь поближе к деловому центру.

– Так ты знаешь тех ребят, которые тебя ограбили, и или ты просто оказался не в том месте в неудачный момент? – спросил повар, искоса посмотрев на меня, и я почувствовал, что не могу солгать под этим проницательным взглядом.

– Да, я их знаю, – сказал я.

Повар кивнул, словно ожидал от меня именно такого ответа.

– Хочу сказать тебе одну вещь, дружище, – проговорил он. – Я был копом, но сейчас ушел на пенсию. Устал я от этой бодяги, вот и решил пожить спокойно. Но на своем веку я много всякого повидал…

Я невольно напрягся:

– Ну и что?

– Ты, я думаю, хочешь просто жить дальше и лишние неприятности тебе ни к чему, так?

Я задумался. Стрелял я в Ламонта или нет? Может, мне это только пригрезилось? Я никак не мог вспомнить!

– Конечно ни к чему.

– Так вот мой тебе совет: не пытайся им отомстить.

– Я и не собирался.

Повар‑полицейский свернул в тесные переулки Испанского Гарлема.

– Выслушай меня парень. Я желаю тебе только добра. Не пытайся им отомстить, не пробуй с ними объясниться, никому о случившемся не рассказывай, и упаси тебя бог заявить в полицию! Не делай вообще ничего – так будет лучше. И конечно, не имей больше никаких дел с этой шайкой, не общайся ни с кем из них, не разговаривай и не встречайся. Понял?

– Кажется, да. – Только сейчас я сообразил, что так и не назвал ему своего имени.

– Ты остался в живых, верно?

– Верно.

– Ну и хватит с тебя. Тебе и так крупно повезло.

– Я собираюсь просто вернуться к своей прежней жизни, и пусть время идет дальше…

– Вот именно. – Он кивнул и остановил машину у тротуара. – Возвращайся к прежней жизни, парень, – и умрешь в своей постели глубоким стариком. Это я тебе говорю…

Может ли человек, который вернулся в свой отель в восемь утра, насквозь провоняв блевотиной и гнильем, появиться на новом рабочем месте каких‑нибудь два часа спустя и притом безупречно выглядеть? Ответ: не может.