Очевидно, меня сочли мертвым.

Совсем как того, другого парня в фургоне.

В бакалейной лавочке в трех кварталах от заброшенной автостоянки я заказал чашечку кофе, сок, омлет из трех яиц и порцию поджаренного картофеля по‑домашнему, а заодно купил у мальчишки‑газетчика джемпер «Нью‑Йорк Джайэнтс». Я не был уверен, что мне удастся удержать еду в желудке, но все равно сделал заказ, чувствуя, что мне необходимо перекусить. Повар – мужчина могучего телосложения с властными повадками, сообщил мне, что я нахожусь в Квинсе, и позволил воспользоваться туалетной комнатой, где я с отвращением содрал с себя насквозь провонявшую рубашку. Это была нелегкая работа – я настолько застыл и окоченел, что руки мне не повиновались, зато в рукаве я обнаружил дохлого таракана.

Я вымыл лицо, грудь и подмышки, вытерся бумажными полотенцами и, швырнув рубашку в мусорную корзину, натянул джемпер.

– Тебя что, обчистили? – спросил повар, когда я вышел из туалета. Правой рукой он поглаживал свой грушеподобный живот; за ухом у него торчал огрызок карандаша.

– Вроде того… – ответил я. Несмотря на то что я провалялся в отключке четырнадцать с чем‑то часов, в голове у меня по‑прежнему все путалось.

Он поставил передо мной бутылку с кетчупом.

– Да брось, меня не проведешь, – сказал повар. – Тебя обчистили. Стукнули по голове так, что ты ничего не помнишь, верно? На этой долбаной стоянке мы подбираем трех‑четырех парней в… Джимми! – неожиданно гаркнул он так, что у меня зазвенело в ушах. – Сколько раз мы видели парней, которых бросали на старой парковке – там, где была красильная фабрика?

– Откуда я, на хрен, знаю?! – донесся откуда‑то из задней комнаты мужской голос.

– Не обращай внимания, – сказал мне повар. – Джимми парень неплохой, только сейчас у его жены эта… как ее… ментальная пауза, и это его здорово достает. А вообще‑то в наших краях все знают, людей грабят, а потом бросают на нашей парковке – местечко‑то укромное и к тому же недалеко от шоссе. Одного парня, я помню, уговорила свернуть сюда проститутка, здесь, дескать, поспокойнее. Как же, поспокойнее – держи карман шире! Не успел он достать свой член, как подскочил ее дружок и врезал ему монтировкой промеж глаз. В другой раз одного парня бросили здесь какие‑то психи. Ты не поверишь, но они привязали ему к башке дохлую кошку – хотели напугать, что ли… А еще был случай – кто‑то вывалил на стоянке долбаные токсические отходы, то‑то было шороху! Тогда к нам столько всякого народа понаехало, и из правительства, и из санитарной службы – знаешь небось, парни в таких белых скафандрах, как у космонавтов?… Очень удачный был день, мы тогда продали чашек двести кофе, не меньше.

– Все равно они не убрали всего этого дерьма! – раздался из‑за двери тот же голос.

– Что ты говоришь, Джимми?…

– Они так и не вывезли все ядовитые отходы.

– Почем ты знаешь?

– Они ведь оставили тебя.

Я посмотрел на часы.

– А какой сегодня день? – спросил я.

– То есть как – какой день?

– Ну, какой день недели…

– А‑а, сегодня вторник, приятель.

– А число?

– Число‑о? Дай‑ка сообразить… Джимми, какое сегодня число?

– Откуда я, на хрен, знаю?!

Повар потер лоб тыльной стороной ладони и сверился с засаленным календарем, лежавшим возле кассового аппарата.