|
Но я знал, чувствовал, что это еще не все, и не спешил уходить. Я заглянул во все ящики, снова выдвинул из‑под койки чемоданы, я не пропустил ни одного укромного уголка и был вознагражден. Я обнаружил шестнадцать писем Джея к самой Салли и еще тридцать шесть различных клочков бумаги, в которых упоминалось имя Салли. Плюс дюжину фотографий. Плюс несколько расписаний баскетбольных игр. Плюс афишу с объявлением о музыкальном вечере в зале «Стейнвея». Плюс фотоаппарат Джея с сильным объективом и наполовину отснятой пленкой, которую я вытащил и тоже отправил в пакет, предварительно засветив. Попались мне и запасные комплекты ключей от джипа и здания на Рид‑стрит. Я понимал, что машина наглухо застряла в бюрократических дебрях и, скорее всего, будет продана с аукциона как «невостребованная». Что касалось офисного здания, то… Но я еще пока и сам не знал – что, поэтому я снял ключи с цепочки и положил в ящик стола. В последний раз оглядев квартиру, я насторожил «собачку» замка и вышел, несильно хлопнув дверью. Вся операция заняла двадцать пять минут. Спустившись в подземку, я проехал несколько остановок до станции «Атлантик‑авеню», вышел, отыскал на станции мусорный бак, который был почти полон, бросил туда пакет и отправился дальше. У себя я оставил только письма Джея, но встречаться с сотрудником полиции, имея при себе эти компрометирующие документы, мне не хотелось, поэтому я зашел на почту, купил конверт и отправил их бандеролью на свой новый адрес.
Макомбер – невысокий, опрятно одетый мужчина – ждал меня в вестибюле медико‑криминалистической лаборатории. Мы обменялись рукопожатием. – Значит, вы были его адвокатом, юридическим советником? – спросил он. – Я консультировал Джея только по поводу одной‑единственной сделки. – Как вы познакомились? – Мы встретились в ресторане, и как‑то случайно вышло, что мы разговорились, – сказал я, решив хотя бы ради себя самого не упоминать имени Элисон. – Тогда мне нужна была работа, поэтому я согласился на предложение. – Как вы думаете, зачем мистеру Рейни понадобилось покупать это офисное здание? Самый распространенный способ вложения капитала, ответил я, и добавил, что это, мол, хороший вопрос. – Почему – хороший? – осведомился детектив. – Потому что Джей был очень болен. – Болен? – У него были серьезные проблемы с легкими. Очень серьезные. Он практически не мог дышать, как все люди. Макомбер внимательно посмотрел на меня, слегка покусывая щеку. Он, несомненно, ознакомился с актом судебно‑медицинского вскрытия и знал, в каком состоянии были легкие Джея. – Что вы имеете в виду? – спросил он. – Джей рос на картофелеводческой ферме на Лонг‑Айленде, – объяснил я. – И случайно отравился каким‑то гербицидом. Он чуть не погиб тогда. – Когда это произошло? – Я думаю, лет пятнадцать назад. Отравление привело к дегенеративному перерождению легочной ткани и фиброзу. – Откуда вы все это знаете? – От Джея, конечно. Впрочем, то, что у него проблемы с легкими, было видно, что называется, невооруженным глазом. Малейшее напряжение сил приводило к тому, что Джей начинал задыхаться. – Я вижу, вы с ним сошлись довольно близко. – Да нет, просто он мне кое‑что рассказывал. – И все‑таки насколько близко вы знали друг друга? – не отступал Макомбер. – Вы понимаете, о чем я?… – В этом смысле мы друг друга вообще не знали, детектив, – отрезал я. – Вы не женаты, не так ли? – Я разведен. – Дети есть? – Да, сын. |
