Барбуз меланхолично пожал плечами:

    – Наверное…

    – Или зацепились за что-нибудь и висят?

    – Тоже может быть…

    – Или там внизу вместо камней другое что! Сено там или вода?

    – Опять же вероятно…

    – Или, например…

    – И такое случиться может, – машинально поддакнул людоед.

    Горе-проводник сердито обернулся:

    – Да я же еще не сказал ничего! Что ты головой киваешь? Сидит блох вылавливает, нет чтоб за товарища поволноваться!

    – Это как ты, что ли? Бегать взад-вперед и вздыхать? – ничуть не смутился великан. – Да чего мне за него волноваться? Авось не пропадет! Он меня шлемом – знаешь как?!

    – Ты себя с Белой Колдуньей-то не сравнивай!

    – А я не сравниваю. Я вовсе даже и не сравниваю… Только волноваться за него все одно не стану! Вот если бы господин Хайден туда упал – тогда да! Он меня из тюрьмы вытащил, разрешил тюремщика немножко поесть… А этот ваш герой даже лошадь и ту пожмотничал!

    – Мало того что людоед, – всплеснул руками Лир, – так еще и такой мелочный, что противно даже! А от Гнили тебя кто спас?!

    – А из-за кого она меня чуть не съела?!

    – А если б не Аркадий, я бы вообще в тюрьму бы не пошел! Потому что чудовищем бы до сих пор бегал!

    – А я бы в ту тюрьму и не попал, если бы не он!

    – А… А ну тебя к хмырям болотным! Струсил, так сразу и скажи!

    – А ты не струсил, да?! То все: «Я с вами, я с вами…» – а как до дела дошло, так только ручкой вослед и помахал!

    Отпрыск лесных князей покраснел, засопел и отвернулся. Потом посмотрел на черный туман, вспомнил заброшенное поместье, долгие тоскливые ночи в лесной чащобе, вирусолога, медленно опускающего тесак…

    – Сэра Хайдена стыдил, – тихо пробормотал он. – Не по чести, мол, не по совести… А сам? Ведь действительно струсил, струсил же!

    – Вот-вот! – обрадовался Барбуз. – А меня попрекаешь! Эй, ты куда?!

    Горе-проводник решительно занес ногу над пропастью, храбро зажмурился и ухнул вниз. Черная пелена беззвучно разошлась в стороны и так же беззвучно накрыла паренька с головой.

    Людоед подхватился с камня, на котором сидел, и заверещал на пол-Равнины:

    – Стой! Куда?! А я?! А меня? Как я тут один?! – Он бестолково заметался по краю Разлома, горестно причитая: – Люди… Всегда они так! Сначала шлемом по башке, потом жены законной лишают, потом лошадей бешеных натравливают, в тюрьму сажают, по болотам заставляют бегать, не кормят… а потом – раз! – и нету их! Прыг – и поминай как звали! Что один, что другой… Ну и катитесь, да! Без вас даже и лучше! Да я теперь свободный людоед, никто мне не указ, что хочу, то и буду делать… А-а-а, а что же я делать-то теперь буду-у?! Лир! Аркадий! Подождите меня-а-а!!

    Колдунья с удовлетворенной улыбкой смотрела в котел, на кишащую в его чреве нежить. Картина эта радовала ее черную душу, как обычного человека радует ясное солнечное утро. Кончики пальцев покалывало от искр Силы. Силы собственной власти над Призванными.