– Не знаю, кто такой Бэтмен, но вынужден с вами согласиться, сэр, – кивнул барон, скептическим взглядом изучая пыхтящий от возмущения древний миф.

    – Я – феникс! Феникс я-а-а!!

    – О, где ты, – нараспев продекламировал Аркаша, – моя старая кепка с тремя козырьками фасона «антилапша»? Пернатый! Да у тебя мания величия! Кармен, вы как, говорить можете?

    – Могу…

    – Напомните-ка мне, пожалуйста, как этого вашего феникса в сказках описывали?

    – Он прекрасен, как ни одно существо на свете… – пробормотала девушка, – оперенье его сверкает… желтым и алым… глаза его – словно два гиацинта… Не похож!

    – Не верите? – нахохлился обиженный псевдомиф, даже перейдя от такого вопиющего недоверия со стихов на прозу. – Хорошо!

    Он выпрямился, задрал клюв к небу, по просторам которого с самого раннего утра ветер гонял тучи, и проговорил:

    Солнечный путь

    Снова открой для меня,

    Хмурое небо!

    Ничего не произошло.

    Выждав секунд десять, Аркаша ухмыльнулся:

    – Ну и? Ладно, страус, не переживай, это сейчас лечат! Могу посоветовать одну неплохую клини… Э?!

    Сквозь серые рваные облака просочился золотой солнечный луч. Поначалу тоненькой ниточкой он опустился на примятый гребень чудной птицы, заиграл бликом и вдруг вспыхнул, озарив окруженную деревьями полянку жарким дрожащим светом. Феникс счастливо курлыкнул, расправив большие крылья и, жмурясь, принялся купаться в льющемся сверху водопаде солнечных лучей. Блеклые перья заиграли радужными переливами, гребешок на птичьей голове заполыхал огненной короной…

    – Дьос мио! – дрожащим голосом воскликнула Кармен. – Он настоящий! Настоящий!

    – Да… – пробормотал вирусолог, – кажется, я тут со всех сторон не прав… Ну и влетели мы, однако, в историю! Хайд, мне точно все это не снится?

    – Не уверен, – ответил барон, не в силах оторвать взгляд от сказочного создания. – Но, если вы спите, значит, мы с вами видим один и тот же сон… Сэр? Сэр?!

    – Все нормально, Хайд… – Аркаша медленно моргнул, отстраненно наблюдая, как полянка постепенно погружается в знакомую темноту. В ушах зашумело, в правый висок со звоном ударил тяжелый колокол. «Звездец подкрался незаметно», – успел сквозь вспышку боли в голове подумать медик, прежде чем отключиться.

    Кошка удивленно муркнула и посмотрела на склонившуюся над котлом хозяйку:

    – Вы это им-мели в виду, госпожа?

    – Это. Хворь у него черная, говорила ж я тебе… – Колдунья с досадой посмотрела на колеблющееся изображение. – До нас дойдет ли? Если этого потеряем, еще пятьсот лет ждать придется… Вот проклятье, как видно скверно!

    – А вы б его подлечили.

    – Когда Белой была – могла бы. А сейчас уже не выйдет. Да и много не наколдуешь отсюда-то!

    – А ежели помр-рет некстати?

    – Брысь! – сердито шикнула старуха.