Я вспомнил о пылающем негодованием молодом человеке, которого видел в похоронном бюро. Я подумал, что между ними что-то есть, судя по тому покровительственному виду, с которым он держал ее под руку.

– Уверен, что так и будет. Она опять вытерла глаза.

– Что вы собираетесь делать с Ренцо?

– Ничего, – сказал я, – если до среды мне не удастся найти его и получить обратно письма.

– А если не удастся? Голос у меня охрип.

– В среду миссис Хайден встретится с ним. Когда они будут обмениваться письмами и деньгами, я буду на месте с полицией.

Она замолчала, размышляя над моими словами.

– Где я могу найти вас завтра утром?

– Я буду разъезжать. Лучше я вам позвоню.

– Хорошо. – Она вынула маленький блокнотик из сумочки и нацарапала номер телефона. Оторвав страничку, вручила ее мне. – Тут мой домашний телефон. Звоните мне часам к четырем. Я попробую разыскать для вас Ренцо.

8

– Ну, и что ты думаешь, Салли? – спросила Мариан Спейзер, ставя на стол два стакана с кофе. – Девочка в самом деле не в себе?

Психолог сдвинула крышечку с пластикового стаканчика и отпила глоток черного кофе.

– Конечно, она страшно взвинчена. В противном случае она бы не была здесь. А вот насколько – об этом пока трудно судить. Но если ты спросишь, носит ли ее возбуждение агрессивный характер, имеется ли у нее склонность, скажем, к паранойе, я отвечу – не думаю. Во всяком случае, исходя из того, что мне пока удалось уяснить. Конечно, вполне возможно, что эти качества могут со временем проявиться.

– Она по-прежнему отказывается рассказывать?

– Говорит она, во всяком случае, не очень много. Хотя кое-что мне удалось понять.

Мариан вопросительно взглянула на нее.

– Немного. Но, в конце концов, с этого можно начинать. Похоже, Дани очень нуждалась в доказательствах любви со стороны своей матери.

– Иными словами, она испытывала чувство вины перед ней. Психолог улыбнулась.

– Давай, Мариан. Ты лучше меня знаешь, как делать подобные выводы. Ребенок неизбежно испытывает определенное чувство вины перед родителями.

– Я имею в виду чувство вины за конкретное действие.

– Ты хочешь сказать, что на самом деле Дани чувствует себя виноватой перед матерью за то, что лишила ее любовника?

– Да. Сначала в сексуальном смысле, а потом и в физическом, убив его.

Салли Дженингс закурила и отпила еще глоток кофе.

– Конечно, в том что ты говоришь, есть определенная правда. Но из нее не обязательно делать такие выводы. Мы пытаемся понять нечто основное, что таится в душе Дани и к чему она старается нас не допустить. Если мы сможем это вытянуть из нее, то мы поймем, по какому пути двигаться.

– Судья Мэрфи передал мне копию решения по бракоразводному процессу ее родителей.

– Ну? – Брови Салли поползли вверх. – И что же ты там обнаружила?

– Ничего особенного. Ты же знаешь, как решаются такие дела. Все обговорено еще до обращения в суд. Но там есть кое-что. В самом конце слушания мать Дани пыталась лишить полковника Кэри права на свидания с дочкой.

– В данном случае это вполне нормально. Каждый родитель ревнует к другому.

– Но она представила совершенно прелестное обоснование. Она сказала, что на самом деле полковник Кэри не отец Дани.

Психолог на несколько минут задумалась.