В то время он носил усики. Узенькие, не толще, чем карандашная линия, которые доходили до углов рта. С ними он выглядел таким симпатичным, как Кларк Гейбл. Как-то она сказала об этом матери, и мама почему-то разозлилась. Она сказала Рику, чтобы он тут же избавился от этих глупых усиков.

Дани стала плакать. Она и сама не знала, почему заплакала.

– Не сбривай их! – просила она. – Пожалуйста, не сбривай!

– Перестань вести себя, как маленькая идиотка! – гаркнула на нее мать.

Рассердившись, Дани повернулась к ней.

– Ты требуешь от него сбрить усики только потому, что я сказала, что они мне нравятся! Ты не хочешь, чтобы я кого-нибудь любила или чтобы кто-нибудь любил меня! – Она повернулась к Рику – Скажи ей, что ты их не сбреешь!

Рик посмотрел на нее, а потом на ее мать. Он медлил с ответом.

Тогда ее мать улыбнулась. Это была очень странная улыбка, которая появлялась у нее на лице, когда она хотела заставить вас сделать то, что вам не хотелось.

– Ты свободен в своих действиях, Рик, так что решай сам. Но смотри, не переборщи.

Постояв несколько секунд, Рик повернулся и пошел к себе в комнату. Когда через несколько минут он вышел, усиков у него уже не было.

Дани уставилась на него. Он как-то странно изменился. На том месте где были усики, осталась смешная белая полоска. Больше он не походил на Кларка Гейбла. Она разразилась слезами и убежала к себе в комнату.

После этого Рик больше не ездил с ней верхом. И не брал ее с собой на катер покататься на водных лыжах. Правда, это уже не имело значения, потому что каникулы подходили к концу. На оставшееся время лета мать послала ее в лагерь.

14

Услышав легкий стук в дверь, Нора оторвалась от работы.

– Войдите.

Дверь в мастерскую приоткрылась, и на пороге застыла миссис Холман.

– Не могу ли я переговорить с вами, мадам? – вежливо спросила она.

Нора кивнула.

– Конечно. – Она положила комок глины и вытерла руки. Гувернантка неловко вошла в мастерскую. Она очень редко бывала здесь.

– Я хотела бы поговорить с вами о Даниэль.

Замолчав, она бросила взгляд на Рика, который стоял поодаль.

– Что с Даниэль? – спросила Нора.

Миссис Холман опять посмотрела на Рика. Рик понял намек.

– Оставлю вас наедине. – Он вышел в другую комнату, оставив дверь открытой.

– Ну? – спросила Нора.

Пожилая гувернантка по-прежнему чувствовала неловкость.

– Даниэль растет.

– Конечно, – удивилась Нора. – Это очевидно для всех.

– Она больше не ребенок. Она быстро становится молодой леди. Нора молча смотрела на нее.

– И я хочу сказать, – борясь со смущением, продолжала гувернантка, – что некоторые вещи объяснить ей не так легко.

– Какие вещи? – раздраженно спросила Нора. – Я уверена, что она не нуждается в том, чтобы ей объяснили некоторые жизненные явления. Это достаточно успешно делают в школе мисс Рандольф.

– В этом-то все и дело! – Воскликнула миссис Холман. – Она знает.

Нора кивнула.

– Конечно, знает. Она и должна знать.

– Она знает, – повторила гувернантка. – И видит.

Несколько секунд Нора молчала.

– К чему вы клоните, миссис Холман?

Гувернантка не могла поднять на нее глаза.

– Даниэль видит, что происходит в доме.