Смутная мысль возникла у него и воин, вовсе не привыкший заниматься сложными умозаключениями, долго стоял перед шкафами и стеллажами. Стоял, вдыхая терпкий аромат (в нём угадывалась ромашка и бессмертник), призванный защитить сокровища мысли от острых зубов и плесени.

Я обязан найти хоть что — нибудь, твердил он про себя. Должен отыскать. Не может быть, чтобы не существовало намёка на Шесть Башен или их обитателей.

Узел естественных силовых линий, вспомнил он. Надо обратиться к трудам по магии… если пойму в них хоть слово. И спросить — то не у кого!

Разве что у Вемкамтамаи… или Фиар?

…До глубокого вечера просидел воин в архивах, но так ничего и не отыскал. Всё же он сделал несколько записей, чтобы было от чего отталкиваться.

Вечерний Меорн встретил его предпраздничной жизнью; только сейчас обратил Ривллим внимание на то, сколько в городе ольтов и карликов. Словно не шла вокруг война, словно западные империи не приговорили город к уничтожению. Меорн жил своей жизнью, готовый и к войне, и к празднествам.

Когда Ривллим прошёл по торговым рядам, продавцы снеди принялись упражняться в красноречии, чтобы первыми выразить своё уважение к сайиру — который появился из ниоткуда — а, значит, судьба улыбнулась городу. Лишь трижды Меорн существовал без сайира, и всякий раз небывалой силы несчастья обрушивались на него. Четвёртого раза не случилось.

Как интересно, подумал Ривллим, позволяя всем торговцам по очереди угостить его тем или иным деликатесом и одаривая их словами благословения. Перед Оль — Алиор сайир в состоянии творить немало вещей, обычным смертным недоступным — даровать удачу, излечивать от болезней и рассеивать проклятия. И это в культе, где только женщины могут занимать ступени в иерархии!

До дому Ривллим добрался совсем уставший; есть, конечно же, не хотелось. Некоторое время он лежал, не раздеваясь, давая отдых натруженным ногам. Глядел на мерцающий огонёк свечи. И не заметил, как уснул.

Сон был очень ярким, чётким и до отвращения походил на реальность. Комната была той же; вернее, походила на ту, которая осталась в том Меорне. Где на стене висела траурная табличка, опоясанная чёрно — красной лентой…

(Чья табличка? Чьё имя выбито на ней?)

Он пытался рассмотреть табличку, но буквы расплывались, стоило только сосредоточить на них внимание. Мебель, стены, всевозможная утварь, разбросанная там и сям в беспорядке — была твёрже, прочнее, доступнее. Он провёл рукой по отполированной крышке стола и ощутил знакомую гладкую прохладу. Как и прежде.

Как выбраться отсюда?

За окном горел город; смутные тени носились среди пылающих руин, и время от времени чей — то недобрый взгляд пронзал всё существо воина. Нельзя здесь оставаться. На дом неминуемо нападут, это вопрос времени.

Он приоткрыл дверь в соседнюю комнату. Туда, в коридор, к крышке погреба — под ней есть вход в подземный лабиринт под городом, специально построенный для таких случаев. Лабиринт, при должном знании его путей, позволял скрыться от сколь угодно многочисленного противника.

Что — то шевельнулось слева от двери, по ту сторону, в небольшой чистой, пустой комнатке. Что — то не то застонало, не то тихонько заплакало. От звуков этого голоса по спине Ривллима побежали мурашки. Страх обессиливающей волной накатил на него, превращая мускулы в кисель, умножая стократно вес зажатого в руке оружия, вырывая из горла невольный стон. Нет, только не туда. Что бы там ни было слева от двери, он умрёт, стоит ему только взглянуть в ту сторону.

Дробный перестук копыт и тени, роящиеся за окном. Стук стрел по черепичной крыше; сейчас полетят камни…

Опустив голову, прищурившись и прилагая немалые усилия, чтобы с визгом не броситься наутёк, воин шагнул в приоткрывшуюся дверь.