И, вспоминая старые битвы, подхмелевшие воины вместе пели страшные для врага славянские ратные песни.

А ещё через день оседлали боевых коней поляне и двинулись прочь от северянской земли на степной юго-восток.

— Юго-запад? — тихо переспросил Глеб.

— Нет. На юго-восток, не домой. Не удался набег на северянские гнезда — пошло войско в степь, на хозарские станы да кочевья. Не с пустыми же руками возвращаться из похода.

— И Заряна с ними ушла? За отцом?

— Не знаю, Игорек, право, не знаю — ушла или осталась на городище, на новой родине.

— А Горша?

— А диргем почему тут остался? — спросили опять одновременно Глеб и Вера.

— Диргем девушка могла и обронить второпях, когда собиралась, а может быть, у неё и другой был. Но это её диргем.

— Её, — уверенно подтвердила вдруг Светлана Сергеевна и добавила тихо: — Только другого у неё не было. Был единственный.

— А Горша? — снова спросила Вера.

— Горша? — улыбнулся археолог. — Вот потому-то я и не знаю, ушла ли на Днепр Заряна. — Он взял за длинный ус самого большого красного рака и протянул Светлане Сергеевне.

— Диргем был единственный, — повторила живая Заряна. — И никуда не ушла девушка от своего любимого. Даже к отцу не ушла…

На облаках, на тучах, на тихих ветерках плывет над Кудеяровым станом теплая августовская ночь.

Чу! Во тьме издалека донесся шум мотора.

— ГАЗ, — определил Глеб и поднялся на ноги. — Это уже за вами, Дмитрий Павлович…