|
Адонай стар и слаб, полагает, что он – единственный Бог, и ревнует человечество ко всем остальным божествам, постоянно опасаясь, что ангелы на него восстанут и захватят власть во Вселенной. Мы – демоны нашего поколения, – мы сильны, молоды и многочисленны. Иегова грозит открыть створы небесные и обрушить на землю потоп. Но мудрецы наши, исследователи и ученые, знают, как не дать этим створам открыться. Наука – пока ты, Мафусаил, шворился со своими прекрасными женами и наложницами, вспахивал свое поле, проливал на нем пот, ходил за стадами овец, – наука продвинулась, притом очень далеко. Ученые могут теперь расщепить волос, сосчитать песок на всех морских побережьях, выглянуть в окружающий мир из зрачка мухи, измерить объем воздуха, испорченного навонявшим скунсом, определить силу яда проползающей мимо змеи. Иные научились приручать крокодилов и пауков, могут обратить старика в цветущего юношу, дурака – в мудреца, поменять человеку пол: мужской на женский или наоборот. Третьи проникли в тайны всевозможных перверсий, разнообразнейших извращений. Оставайся же с нами, Мафусаил, оставайся и сделаешься вдвое мудрей и в бессчетное множество раз сильней как мужчина.
И пока говорила Наама, она целовала его, ласкала и нежила. Она говорила: – У Адоная-то – одна всего-навсего жена, Шхина, да и с той он уже целую вечность как не живет по причине ее фригидности и своей импотенции. Вот он и другим запрещает все, что может доставить наслажденье мужчине и женщине. Да и всякое дело вообще, способное возбудить человека. Осудил воровство. Осудил убийство. Осудил адюльтер. Возжелать жену ближнего – уже преступление!.. Но здесь, в нашем городе, у него это не прошло! Здесь царят у нас похоть и садизм. Соитие возвели мы в истинное искусство. Пойдем, если хочешь, я отведу тебя в Ассамблею, ты сам убедишься в успехах наших ученых и мудрецов, а заодно и узнаешь, что нас здесь ожидает в самом близком счастливом будущем. Ведь туда и отправился мой Ашиил, там теперь и другие падшие ангелы, уже пресытившиеся дочерьми Адама и обретшие склонность спать друг с другом! А тебе, если ты останешься с нами, тебе, Мафусаил, я отдам всех служанок моих и в придачу гурьбу бесенят – к обоюдной нашей с тобой радости и восторгу. Мафусаил и Наама встали с ложа, и она повела его по лабиринту нескончаемых переходов. Они вошли в капище, где один за другим поднимались на подиум ученые и рассказывали о своей стране и о своем народе. Мудрец из Содома поведал собравшимся об их методах преподавания детям науки убийства, а также поджога, мотовства, лжи, грабежа, предательства, оскорбления стариков, изнасилования малолетних, обжорства и так далее. Докладчик из Ниневии разъяснял, как есть мясо еще живых, не совсем дорезанных животных и высасывать кровь у них через вену. Призовые места и почетные грамоты отдаются в Ниневии, он объяснил, самым гениальным ворам и грабителям, мошенникам и проституткам, сыновьям и дочерям, опозорившим своих родителей, вдовам, с особым искусством отравившим своих мужей, и т. п. В Ниневии, рассказал он, учреждены спецкурсы по лжесвидетельству, прорицательству и клятвопреступничеству. Сам Нимрод Великий, страстный, как известно, охотник, преподает там науку жестокости. Старый демон Шаврири произнес речь и сказал среди прочего: Адонай – Бог прошлого. Мы – будущее! Адонай, если Он еще жив, все равно скоро отбросит копыта. А Нахаш, змей-искуситель, – в полном себе здравии и плодит все новых и новых змеенышей, совокупляясь с царицею нашею Лилис и дамами из ее свиты. Ангелы на небесах – поослепли от света, а мы верим в реальный мир изначальнейшей тьмы, являвшейся первосутью любого порока. Резкая, рвущая уши музыка гремела в ложах Ассамблеи, слышалось дикое пение. Не различить было, где смех, а где стоны, где плач, а где визг чертей, подбадривающих женщин и озверевших самцов из рогатой компании. |
