– Старая проблема, – сказал он. – Как будто, линчевав Дарвина, вы докажете невозможность эволюции. Но, как я уже сказал, вам нужно лишь провести свои собственные тесты. – Он повернулся ко мне. – Вы допускаете гипотезу?..

– Да, – согласился я, – но вы сказали, что это – предварительные выводы. А что дальше?

– Я считаю, что уже одного этого достаточно, чтобы опрокинуть все наши социальные системы.

– Может быть, это просто более развитая форма взаимопонимания, вроде того, которое иногда возникает между близнецами? – спросила Джанет.

Зеллаби покачал головой.

– Думаю, что нет – либо оно развилось настолько, что приобрело новые черты. Кроме того, мы имеем дело не с одной такой группой, а с двумя, причем непересекающимися. Теперь, если это действительно так, а мы видим тому подтверждение, сразу же встает вопрос: насколько каждый из Детей индивидуален? Да, физически каждый из них – отдельная личность. Но так ли это в других отношениях? Если у ребенка общее сознание с остальной группой и он общается внутри нее с гораздо меньшими трудностями, чем это делаем мы, можно ли сказать, что он обладает собственным сознанием, является отдельной личностью в нашем понимании? Не думаю. Совершенно ясно, что, если А, Б и В обладают общим сознанием, тогда то, что говорит А, одновременно думают Б и В и любое действие, совершаемое Б в определенных обстоятельствах, не отличается от действий – в тех же обстоятельствах – А и В. Отклонения возможны только из‑за физических различий между ними, ибо поведение может зависеть от состояния желез и иных факторов.

Другими словами, если я задам вопрос любому из этих мальчиков, то получу абсолютно одинаковый ответ, кого бы ни спросил. Если я попрошу их выполнить какое‑то действие, я получу примерно тот же результат, но, вероятно, успешнее с заданием справится тот мальчик, у которого лучше координация. Впрочем, при таком сходстве Детей друг с другом различия будут невелики.

Но должен сказать главное: тот из них, кто в данный момент отвечает мне или выполняет мою просьбу, – не индивидуум, это просто член группы. Именно отсюда и следует множество дальнейших вопросов и выводов.

Джанет нахмурилась.

– Я все еще не понимаю…

– Скажем иначе, – сказал Зеллаби. – Нам кажется, что перед нами пятьдесят восемь маленьких индивидуальностей. Но впечатление обманчиво, и мы обнаруживаем, что в действительности индивидуальностей только две – «мальчик» и «девочка». Причем, «мальчик» состоит из тридцати компонент, каждый из которых имеет физическую структуру и внешний вид отдельного мальчика; «девочка» – из двадцати восьми.

Последовала пауза.

– Все это кажется довольно сложным, – осторожно сказала Джанет.

– Не спорю, – согласился Зеллаби. – Мне тоже.

– Послушайте, – сказал я. – Вы серьезно так считаете? Вы не преувеличиваете для лучшего понимания?

– Я констатирую факт – доказательства я вам уже представил.

Я покачал головой.

– Все, что вы нам показали, – это лишь то, что они каким‑то непонятным способом умеют общаться друг с другом. Но выводы о едином сознании – это, пожалуй, слишком смело.

– На данном этапе – возможно. Но не забывайте – вы стали свидетелями только одного эксперимента, а я уже провел целый ряд опытов, и ни один из них не противоречит идее того, что я предпочитаю называть коллективным разумом. Кстати, сама идея не так уж и странна, как кажется поначалу. Это обычная уловка, к которой прибегает эволюция, чтобы скомпенсировать несовершенство отдельной особи.