— Шаг назад сделай, — предупредил я.

— А то че? — он рассмеялся и подошел еще ближе, упираясь лбом мне в лоб.

Я сразу заметил, что у молодого есть пистолет — кофта чуть приподнята у пояса. Судя по всему, травмат. Молодой полез за стволом, видимо решив меня припугнуть, но дальше всё было на автомате.

Левый кулак вошёл ему под ребра. Я шагнул вперед, выбив корпусом опору, прижал его руку, уже державшую ствол. Провернул и парень повалился на асфальт.

Ему это явно не понравилось. Белоснежная куртка оказалась выпачкана, штаны тоже, а очки слетели на асфальт и разбились.

Толпа на секунду замерла. Кто-то уже вытащил телефон, снимая все на камеру.

— Жёстко… — донеслось слева.

Дружки этого умника, в отличие от бородачей, лезть не собирались. Сам молодой потянулся за пистолетом упавшим на асфальт, но я опередил и наступил ему на кисть.

Опешили не только толпа, дружки, но и охрана. Из клуба вылетело ещё несколько здоровяков, чтобы предотвратить драку.

Вместе с ними вышел мужчина лет сорока пяти, широкоплечий, в пиджаке. Лицо будто вырезано из старых армейских фото, челюсть массивная. А на руках — несколько вытатуированных колец.

Он глянул на меня.

— Ты на собеседование?

— Да.

— Проходи. Я Игнат, — он кивнул на дверь входа и дальше обратился к охраннику. — Лаша, молодежь успокой. Чтобы без звонков и стояния на реке Угре.

— Сделаю Игнат Вадимович.

— И поживее народ запускайте!

Я вошёл в клуб, не оборачиваясь. Внутри было громко и душно. Запах алкоголя, сладковатого дыма и чьих-то духов бил в нос, мешаясь с басами, бьющими по барабанной перепонке. Пространство переливалось светом экранов и зеркал. На потолке висел диско-шар. Толпа пьяного народа отплясывала на танцполе, другие сидели за столиками, некоторые были зашторены. На шестах танцевали девчонки в нижнем белье…

Девчонка в латексе изгибалась во всех мыслимых и не мыслимых позах на фоне стойки с кальяном. Бутылка текилы в руке, неприлично глубокий вырез явно не своих грудей. Фотосессия имела единственную цель — понравиться парням за соседним столиком. За ним сидела тройка армян, поблескивающих золотыми цепями, перстнями и браслетами.

Один из парней, весом ближе к 150 килограммам и ростом до 170 сантиметров, наблюдал за девчонкой и жадно теребил пуговицы на рубашке. Бедолага аж весь взмок.

— Как тебя зовут, красавица?

Я не стал наблюдать, чем закончится сценка и вслед за Игнатом пошел дальше. В девяностых такие тусовки назывались проще: панель.

У барной стойки было весело. Какой-то паренек в майке, покрытой поблескивающим бисером, орал на бармена. На нем повисла пышногрудая девица с губами, как у рыбы-фугу, пытаясь погасить «праведный» гнев. Последнее не особо получалось. Изрядно набравшийся паренек запустил бокалом в бармена.

БАМ!

Звон разбитого стекла и несколько бутылок недешевого алкоголя разбились в дребезги. Игнат даже не повёл бровью, как будто так и надо.

Как и с панелями, лишь могу повторить, что такие клоповники уже были в девяностых и уже тогда мне не нравились. Все здесь было не мое и не по мне.

— Сюда проходи, — Игнат провёл меня мимо барной стойки, к закутку, где музыку глушил низкий потолок и два вентилятора, бессильно гоняющие дым.

Там располагалась дверь в его кабинет. Небольшая комнатка с мониторами, откуда по камерам можно было увидеть все, что происходит в клубе в режиме реального времени.

— Секундочку, надо звякнуть, — Игнат присел за стол, достал мобильник и кому-то набрал. — Толя, на пятый столик выпиши алкоголь, ага две бутылки грохнул.