Наконец Ломакс закончил расчеты и выпрямился.

– Если они собрали двадцать калютронов в 1983 году и пропускали через них желтый кек до 1989‑го… а потом взяли получившийся тридцатипроцентный уран‑235 и год гоняли его в центрифугах, то должны были наработать свои тридцать пять килограммов девяностотрехпроцентного урана… к ноябрю.

– К ноябрю этого года? – уточнил Мартин.

Ломакс встал, потянулся, потом протянул руку и помог подняться гостю.

– Нет, сынок, к ноябрю прошлого года.

На обратном пути Мартин бросил взгляд на часы. Полдень. В Лондоне – восемь вечера. Паксман уже ушел домой, а номера его домашнего телефона Мартин не знал.

Можно задержаться часов на двенадцать в Сан‑Франциско и позвонить, а можно улететь ближайшим рейсом. Мартин решил лететь.

Его самолет приземлился в Хитроу 28 января в одиннадцать часов, а в половине первого Мартин уже был у Паксмана. К двум часам Стив Лэнг успел побывать в американском посольстве на Гроувнор‑сквер и переговорить с Гарри Синклэром, а часом позже шеф лондонского бюро ЦРУ уже разговаривал по линии спецсвязи с заместителем директора по оперативной работе Биллом Стюартом.

Лишь утром 30 января Билл Стюарт представил полный доклад директору ЦРУ Уилльяму Уэбстеру.

– Все подтверждается, – сказал он бывшему канзасскому судье. – Мои люди тоже съездили в горы к старине Ломаксу и переговорили с ним. Тот все подтвердил. Мы нашли и его письмо – оно оказалось в архивах. Сохранившиеся оук‑риджские документы подтверждают, что эти диски – калютроны…

– Но как это могло произойти? – спросил директор ЦРУ. – Как мы могли проглядеть?

– Мы полагаем, что автором этой идеи был Джаафар Джаафар, руководитель иракской программы. Он стажировался не только в нашем Харуэлле, но и в ЦЕРНе, недалеко от Женевы. Там установлен гигантский ускоритель элементарных частиц.

– Ну и что?

– Калютроны – это тоже ускорители частиц. Как бы то ни было, вся калютронная технология была рассекречена еще в 1949 году. С той поры любую информацию можно получить по первому требованию.

– А сами калютроны – где они их купили?

– В разных странах, главным образом в Австрии и Франции. Никаких подозрений не возникало, уж больно стара технология. Югославы по контракту построили цех. Они сказали, что им нужны детальные чертежи, так иракцы просто передали им всю техдокументацию Оук‑Риджа. Поэтому Тармия и получилась копией Оук‑Риджа.

– Когда все это произошло? – спросил Уэбстер.

– В 1982 году.

– Значит, этот агент, как его…

– Иерихон.

– Значит, Иерихон сказал правду?

– Он всего лишь передал то, что сам слышал от Саддама Хуссейна на закрытом совещании. Боюсь, мы уже не можем категорически утверждать, что и на этот раз Саддам солгал.

– А мы вывели Иерихона из игры?

– Он требовал за свою информацию миллион долларов. Столько мы никогда никому не платили, к тому же в то время…

– Билл, побойтесь Бога, за такую информацию – это же почти даром.

Директор ЦРУ встал и подошел к венецианскому окну. Листья с деревьев облетели – не то что в августе, – и из окна было видно, как Потомак несет свои воды к океану.

– Билл, немедленно направьте Чипа Барбера в Эр‑Рияд. Пусть он посмотрит, нет ли каких‑то способов реанимации связи с Иерихоном…

– Сэр, у нас есть связной, британский агент. Он живет в самом Багдаде, живет как араб.