– Лени, там какое-то животное!..

Ее прервал глухой рокот, надвигавшийся на дом со всех сторон. И вдруг на них обрушился ливень, вода била в стекла, лупила по крыше, заливала сад. Эдди появился откуда-то и как загипнотизированный уставился в окно.

– Библейский потоп на мое пятидесятилетие! Если уж это не знак, что я проклят… Полюбуйтесь, дамы: мои лучшие годы утекают в канаву…

– Папа, это не смешно.

– Я и не шучу, дорогая.

– Ты слышал что-нибудь об изменении климата? О засухе, которая угрожает стране, планете, всему человечеству? Так что дождь на твои пятьдесят лет – это, наоборот, благословение. Ты мог бы порадоваться, но тебе, конечно, больше нравится ныть.

– Хватит, – остановила их Нора. – Подумайте лучше о Лоретте.

Отец и дочь замолчали. Лоретта жила в двадцати километрах от них. И была уже в пути, где-то под проливным дождем. Она хорошо водила машину, но в почти восемьдесят лет ее реакция была не такой быстрой. Они сидели молча. Эдди, стиснув зубы, смотрел то на часы, то на дверь. Лени постоянно проверяла телефон, а Нора молилась, чтобы с Лореттой не случилось ничего плохого, немного стыдясь того, что в глубине души больше волнуется об Эдди: если его мать разобьется в его день рождения, он этого не переживет.

Дождь постепенно стихал. Нора приоткрыла окно. Резкий запах влажной земли, осыпавшихся цветов, подземной жизни, выбитой струями из-под земли, наполнил дом, вошел в легкие. И вдруг два круга теплого света проступили сквозь серую дымку.

– Вот она! – радостно воскликнула Лени.

Это была Лоретта. Руки в перчатках изящно лежали на деревянном руле автомобиля – дорогого, английского, вдвое моложе нее. Со свойственной ей осторожностью она, когда ливень усилился, укрылась на заправке. Рядом с ней все казалось таким простым…

– Лени, детка, теперь-то ты понимаешь: от меня не так просто избавиться!

И все расхохотались. Напряжение спало, Эдди наполнил бокалы, и все вместе они выпили за его день рождения. Он улыбался. Нора окинула взглядом их маленькую компанию – четыре таких разных, но при этом крепко связанных друг с другом человека, – и на мгновение ей показалось, что трудности скоро останутся позади. Наверное, она слишком зациклилась на том, что происходило у Эдди с работой. Наверное, недооценила этот этап – кризис среднего возраста. Нужно задуть свечи, перейти через мост, попрощаться с какой-то частью молодости – вот и все.

Когда наступило время десерта, она верила, что все будет хорошо. Она была счастлива, когда положила перед мужем красиво упакованную коробочку.

– С днем рождения, любимый.

Эдди разорвал бумагу, увидел фирменный кожаный футляр дорогих часов и окаменел. Откинул крышку кончиком указательного пальца – великолепные часы, те самые, о которых он давно мечтал. Сердце Норы забилось быстрее – это был роскошный, потрясающий подарок, на который она одолжила денег у родителей; подарок, который она готовила больше года. Но он не произвел ожидаемого эффекта. Наоборот. Эдди изменился в лице. Они с Лореттой обменялись напряженными взглядами, как будто говорили на понятном только им языке, и вдруг он начал кричать:

– Нора, это твой подарок?! На какие же деньги ты его купила? Уж, наверное, не на те гроши, которые зарабатываешь своими безделушками? Кому в итоге придется за это платить? Черт подери, ты думаешь, я сру деньгами? Думаешь, можешь тратить, не считая? Да ты ненормальная, ты просто спятила!

Нора остолбенела. Лени бросилась к ней, обняла, защищая.

– Давай-давай, утешай ее. Вот кто у нас жертва… – пробормотал Эдди. – Это ведь я плохой. Ну что, довольны? Испортили мне день рождения!

– Мне пора, – негромко проговорила огорченная Лоретта.