Пять лет спустя Джона все еще чувствует руку, которую Эдди покровительственно положил ему на плечо: «Надеюсь, Соу, мне не придется об этом пожалеть».

Мысль о том, что рано или поздно этот человек станет проблемой, засела в голове Джоны как ржавый гвоздь.

Первые два года Эдди Бауэр присутствовал на самых важных соревнованиях. Прежде чем выбежать на площадку, Лени бросала взгляд в его сторону, и ее грудь вздымалась, как будто сердце вдруг начинало биться сильнее, как будто улыбка отца прибавляла ей сил. Как только судьи объявляли оценки, она бросалась в объятия родителей, а Джона, видя, насколько они близки, испытывал смутное волнение и ждал, когда ритуал завершится и Лени снова подойдет к нему. Он не показывал разочарования. Не смел нарушать ее покой эгоистичными упреками: Лени была не такой, как другие его ученики, которых приходилось иногда подгонять; она страстно и яростно отдавала всю себя тамблингу; блестящая, изобретательная, настоящее сокровище, она сливалась с воздухом, как птица, как эльф. Необыкновенное существо, будто комета, сияющая на его небосводе. Джона заставлял молчать свою боль – боль ребенка, сидящего на ледяном полу рядом с отключившимися родителями, боль ребенка, не знавшего любви. Ради Лени он прятал ревность и ярость так глубоко, что однажды совсем забыл о них.

Они научились общаться одним движением ресниц. Он передал ей все, что знал, все без остатка. Она научилась контролировать дыхание, черпать силы в самой себе, отгораживаться от всего мира и исполнять свой номер как по нотам, в стаккато. За несколько секунд она выворачивала наизнанку любые правила. Выигрывала соревнования в своей категории: десяти-двенадцатилетних спортсменов, затем – тринадцати– и четырнадцатилетних. Вручая ей медаль, мэр так оценил ее настойчивость: «Не довольствуясь достигнутым, всегда стремиться к большему – вот ваш девиз, Лени Бауэр. Примите наши поздравления».

Когда Лени попала в элитную группу, Эдди Бауэр угощал весь клуб шампанским и, передразнивая мэра, поднял тост: «Все выше и выше, к элите элит, – вот ваш девиз, Лени Бауэр. Примите наши поздравления!»

Он и не подозревал, насколько далек от истины. Лени двигало не желание получать награды и титулы, а ослепительное чувство, что ей открывается доступ на священную территорию. Сама жизнь пылала в ее груди.

С тех пор многое изменилось: поздравления остались в прошлом. В один прекрасный день Эдди Бауэр внезапно решил, что тамблинг вреден для его дочери – пустая трата времени. Всего лишь хобби, а не центр, вокруг которого должна строиться ее жизнь. Господин Бауэр получил престижное образование, он занят высокоинтеллектуальной работой, Господин Бауэр зарабатывает баснословные деньги и точно знает, что лучше для Лени. Господин Повелитель Мира перекрыл финансирование и заявил Джоне: «Если вы оба действительно так хороши, как все говорят, то справитесь сами».

Иногда Джона задается вопросом: как Эдди Бауэру удается быть таким плохим отцом и мужем? Как ему удается не видеть, что его настоящие сокровища – это жена и дочь? Как он может так глупо терять их? Потому что он их теряет – это вопрос нескольких дней, возможно, часов.

Три года. Три года Джона восхищался ими, любил их, поддерживал. И ничего не просил. Не брал тайком. Только отдавал. Он выслушивал Лени и утешал ее, когда она приходила в зал мрачная и печальная после очередной ссоры. Повод для скандала находился всегда: она слишком шумела, или выпила последнее молоко, или получила плохую оценку… Джона старался не осуждать ее отца – сначала он даже его защищал. Он был не из тех, кому нужно все сломать и разрушить.