«Нет, Джона, это бред», – одергивает он себя. Эдди Бауэр ответил на звонок, услышал твой дрожащий голос, слова любви и не потребовал объяснений? А что, если это была Лени?

Эту мысль он задвигает в самый дальний угол. Пусть это покажется смешным, но ему нужно, чтобы кто-то ему верил. Неужели Эдди рассказал бы о своих неудачах, о своем поражении любовнику жены? Джона видит, что крутой поворот, произошедший в отлаженной жизни Эдди Бауэра, тяжело того ранил. Да, Эдди поднялся на ноги, но все еще недостаточно твердо стоит на них, чтобы так манипулировать людьми.

Джона заканчивает пробежку. Душ он примет в спортзале, мысли, которые изо дня в день терзают его, легче уходят здесь, в тишине раздевалки. Он пытается прогнать видения – лицо Норы преследует его тут повсюду. Нужно сосредоточиться, сегодня был почти хороший день: Лени возобновила тренировки и будет выступать на соревнованиях, Эдди ее поддерживает.

Увидев приближающийся ураган, ребенок, сидевший на холодном кафельном полу, замер. Он всегда ждал, когда все обрушится, и в глубине души не был удивлен. Катастрофа, исчезновение людей – ничего необычного, это в порядке вещей. К чему он не был готов, так это к удушающей пустоте, которую почувствовал после. Без Норы, а потом и без Лени – ведь и она, можно сказать, исчезла, – он оказался в вакууме. Без любви и присутствия Норы, без энтузиазма Лени, без их общей мечты он был роботом без цели и желаний. И как ни странно, к жизни его вывел Эдди. Он вернул Джоне надежду даже раньше, чем Лени появилась в зале с тем парнем.

Прежде чем подняться в квартиру, Джона осматривает оборудование. У них с Лени осталось три недели на тренировки. Сделать предстоит очень много, а шансы на победу малы. Ни ей, ни Эдди он этого не скажет. Физическая форма Лени не пострадала, несколько дней перерыва можно наверстать, она не потеряла ни мышечной массы, ни гибкости. Проблема в другом – где-то между сердцем и разумом. Сегодня на тренировке ей не хватило того запала, который раньше помогал выходить за пределы возможного. Отсутствие матери, отчаяние, чудовищная неопределенность сказывались на том, как она двигалась, но появилось кое-что еще – нечто более коварное, с более непредсказуемыми последствиями.

Их симбиоз нарушен. Снаружи никто бы этого не заметил, их взаимодействие кажется идеальным – Лени реагирует на каждый сигнал, предугадывает замечания, все как всегда. Но его беспокоит изменившаяся вибрация, тусклый свет, ломаная волна, невидимая для других, и он не знает, можно ли это исправить.

Три недели спустя

Эдди

Он кашляет. За несколько дней температура на улице упала на двадцать градусов. Воздух ледяной, большинство растений замерзло, деревья покрылись инеем. Эдди уверен, что простудился во время одной из вылазок, которые они с Лени до сих пор регулярно совершают. Надежда очень слабая, но он цепляется за нее и поддерживает внутри себя, чтобы не отступить. Рука дочери в его руке – этого достаточно, чтобы заставить его держаться, но он по-прежнему не знает, как справиться с неопределенностью. Иногда ему кажется – знать наверняка, что Нора умерла, было бы легче, и ему стыдно за это.

– Тебе бы выпить горячего чая, – советует Джона. – Там есть автомат. Пойдем.

Рано утром они выехали на машине Эдди. Лоретта забронировала номера в мотеле и вручила сыну конверт, достаточно пухлый, чтобы денег хватило на всю поездку. Она предложила поехать с ними, но Лени не захотела видеть рядом никого, кроме отца и тренера. Даже Айрис, даже Свена.

Эдди останавливается на первой заправке у выезда из города: бензина почти не осталось. Заправив бак, аккуратно встряхивает шланг, чтобы ничего не пролилось мимо, – бензин снова подорожал.